Autoren

980
 

Aufzeichnungen

140761
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Valery_Soyfer » Введение - 2

Введение - 2

16.07.1948
Горький (Нижний Новгород), Нижегородская, Россия

Спустя шесть лет я стал студентом-биологом, учился в Москве, а летом и в середине зимы приезжал на каникулы в город на Волге. Мой папа так и не оправился после тюрьмы и умер 1 июня 1950 года от туберкулеза. В Горьком осталась мама, и меня тянуло из общежития, от голодной студенческой жизни домой. А начиная с 1956 года появился и еще один притягательный момент. Я познакомился с Сергеем Сергеевичем Четвериковым, был под огромным его влиянием и, оказываясь в Горьком, пропадал с утра до ночи в его комнате на улице Минина. Сергей Сергеевич был уже стариком, вскоре после выгона с работы он ослеп, почти все время лежал или полулежал. Все ученики забыли его, и он жил уединенно вместе с младшим братом-статистиком Николаем Сергеевичем, отсидевшим четверть века в сталинских лагерях. Сергей Сергеевич был мягок, добр, разговорчив. Результатом наших встреч стали его воспоминания, продиктованные мне и опубликованные уже после его смерти, надиктовал он также замечания к ставшей классической работе по генетике популяций 1926 года (они опубликованы лишь частично). Во время встреч я, конечно, расспрашивал Сергея Сергеевича и о событиях тех лет, которые врезались мне в память с детства. Сергей Сергеевич очень спокойно, без ожесточения и раздражения вспоминал о днях унижения, о его двух неразумных учениках («Пришел ко мне Шура Шереметьев, стал плакаться, что у него семья, спрашивал, что ему делать. Я ему сказал: вали, Шура, на меня. Он и повалил».) Он даже посмеивался, когда рассказывал, как прежние коллеги и подчиненные (например, зав. кафедрой зоологии позвоночных Воронцов с супругой, доцентом университета), встречая его в городе, перебегали на другую сторону улицы — лишь бы не поздороваться и не запятнать себя в глазах окружающих тем, что пожимают ему руку. Неровен час, не то подумают!.. В 1959 году Сергея Сергеевича не стало.

И вот прошло более сорока лет с тех пор, когда мы с Четвериковым виделись в его доме. В нескольких статьях (например, в статье «Горький плод», опубликованной в 1-м и 2-м номерах журнала «Огонек» за 1988 год) и книгах я уже вспоминал о том времени и рассказывал о тягостных событиях в пору лысенковского главенства. Десять лет назад была опубликована моя большая книга об истории лысенковского буйства в советской биологии — «Власть и наука. История разгрома генетики в СССР»2, в 1993 году эта книга была факсимильно воспроизведена в России и опубликована малым тиражом издательством «Радуга»3, а в 1994 году она была в несколько урезанном виде издана на английском языке издательством Rutgers University Press4.

Однако в той книге история разгрома клеточной теории была изложена лишь фрагментарно. Поэтому я решил выделить из истории лысенкоизма часть, связанную с разгромом биологии клетки, и издать ее отдельной книгой. Последнее обстоятельство наложило особый отпечаток. Пришлось повторить некоторые события, подробно рассмотренные в первой книге, ибо без них в ткани повествования появились бы бреши, лакуны, возникла бы фрагментарность Я думаю, что те, кто читал первую книгу, простят мне эти повторения, понимая необходимость изложения некоторых основополагающих событий повторно.

Феномен лысенкоизма — политический, возник он задолго до появления на политической сцене самого Лысенко. В пору становления советской власти, в период создания Лениным и Сталиным «красной интеллигенции», «красных спецов» были заложены условия и для зарождения лысенкоизма. В книге «Власть и наука» я уделил много места доказательству этого положения. Поэтому, чтобы не повторяться, я почти не касаюсь данного вопроса в настоящей книге. Но это не означает, что за рассказом об анекдотических приключениях борцов с клеточной теорией я забываю об их политическом генезисе.

Я включил в настоящую книгу, малую по объему, рассказ о деятельности небольшого числа лиц, примкнувших к Лысенко в ту пору, когда он уже безраздельно властвовал в биологии. Эти люди в большинстве своем прошли свой самостоятельный путь, а кое-кто старался даже выставить себя на роль таких же по значимости, как Лысенко, независимых столпов биологии и вследствие этого указывавших на единственных для себя авторитетов — классиков марксизма-ленинизма. Но все эти люди — вольно или невольно — заимствовали у Лысенко методы пропаганды своих выдумок и так же, как он, искали главную опору в политиканстве самого грязного свойства.

Таким образом, герои этой книги — настоящие лысенкоисты, хотя в большинстве своем и не взращенные в им самим созданном клане. Можно было бы назвать их яркими представителями малого круга (можно сказать, периферийного круга) лысенкоизма.

Имена многих из действующих лиц этой книги успели выветриться из памяти людей, чему можно только порадоваться. Однако одним из побудительных мотивов для воскрешения их имен может быть то, что и сегодня нет-нет да появляются на общественной арене (в разных областях человеческой деятельности) люди, пытающиеся на практике применить все ту же тактику политиканства, с одной стороны, и отвергающие научные выводы — с другой. Механика деятельности, которая была присуща Лысенко и его адептам, не забыта, многие из приемов, применявшихся Лысенко и его сторонниками, используются на практике.

Исходя из этого, я смею надеяться, что изложенное в книге не только в какой-то степени удовлетворит интерес любителей истории и науковедения, но поможет сегодняшним читателям — и не только биологам, а, может, быть больше психологам, социологам и прежде всего учителям и студентам — лучше осознать те больные стороны в научной сфере в бывшем СССР и теперешней России, которые сохранились и даже культивируются по сию пору Без врачевания этих болезней немыслим прогресс, само же врачевание немыслимо без описания симптомов и течения болезни.

В книге много цитат — почти единственных материальных памятников описываемой мной эпохи. Возможно, кому-то покажется утомительным читать все эти выдержки, но без них мои утверждения остались бы пустой декларацией.

Тема лысенкоизма уже не раз становилась предметом исследования прежде всего западных ученых и тех русских, кто остался на Западе. Появились за последние 10 лет первые статьи и книги на эту тему и в России. Однако в них лишь вкратце, мимоходом обрисованы характеристики главных героев моего настоящего повествования. Почти не затронута в литературе тема противостояния ученых засилью Трофима Лысенко и его адептов. Важным вкладом в исследование того периода в жизни советской науки стала книга профессора В. Я. Александрова5 — истинного борца с лысенковщиной. Недавно замечательные воспоминания о той поре опубликовал профессор С. Э. Шноль6.

Пользуясь случаем, я хочу поблагодарить за помощь, которую мне оказали многие коллеги, передавшие документы тех лет и высказавшие свои суждения по ряду вопросов, а также некоторых писателей, прочитавших рукопись и высказавших свои замечания. Особо хочу поблагодарить В. Я. Александрова, В. В. Борисова, Г. Н. Владимова, В. Н. Гершановича, В. С. Кирпичиикова. Л. И. Корочкина, Д. В. Лебедева, И. Л. Лиснянскую, С. И. Липкина, С. М. Миркина, Е. Э. Печуро, В. Д. Тендрякова, Л. К. Чуковскую, В. П. Эфроимсона, а также мою жену Н. И. Сойфер. Я навсегда останусь признателен покойному В. Е. Максимову, опубликовавшему в 1986–1987 годах журнальный вариант этой книги в альманахе «Континент», Париж7, в то время, когда я еще находился в Советском Союзе. Выход в свет журнального варианта книги очень меня тогда морально поддержал.

07.11.2020 в 14:34


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame