Autoren

980
 

Aufzeichnungen

140850
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Valery_Soyfer » Предисловие к изданию 1998 года - 2

Предисловие к изданию 1998 года - 2

20.10.1936
Горький (Нижний Новгород), Нижегородская, Россия

Мне кажется, что сегодня очень важным для нас становится вопрос: возможно ли проявление феномена псевдонауки в любом обществе, и если возможно, то каков масштаб данного феномена в разных обществах? При серьезном анализе выясняется, что псевдоученые есть везде. Не сумасшедшие с маниакальным или параноидальным синдромом, а хладнокровно мыслящие жулики, осознающие, что они творят, но старающиеся за счет умело состряпанной квазинауки урвать существенные блага для себя лично. Иногда и они могут быть на первый взгляд милыми и приятными в общении человеками, слегка потерявшими контроль над своими действиями и немножко обманывающими — и себя и окружающих. Такие люди были всегда, в любом обществе. Хитрец Ходжа Насреддин, с юмором оставлявший всех с носом и выдававший себя за крупного ученого, или «правдолюбец» Дон Кихот, видевший ясным и незамутненным взором, что ветряные мельницы — это дьяволы, с которыми надо бороться, и тоже тщившийся выдать себя за ученого, способного различить то, что простолюдины или плохо обученные короли не видят, — этих примеров пруд пруди.

Особенно много такого рода шарлатанов плодится в пору потрясений общества и социальных взрывов. Тут почва для шарлатанов, экстрасенсов, психопатов и ловких идиотов расширяется как никогда. Но и в спокойные времена, даже в очень благоустроенном обществе, уберечься от квазиученых нелегко. В 1989 году в благословенной стране США, где, казалось бы, культ использования достижений науки доведен до изящества, появились два человека — Флейшман и Понс, которые объявили, что они могут получать термоядерную энергию при комнатной температуре, а вовсе не при высочайших температурах, как на Солнце. Им была создана огромная реклама, на них мгновенно обратили внимание сразу несколько членов Конгресса США, а одна из дам — член Конгресса — даже сфотографировалась с умным видом на фоне кастрюли, в которой два чудака варили свой термояд. Фотография была опубликована на первой странице «Нью-Йорк Таймс», во многих университетах нашлись продолжатели дела Флейшмана и Понса, которые якобы немедленно подтвердили их результат в своих опытах. В СССР — тогда еще был СССР1 — под руководством тогдашнего ректора МГУ и вице-президента АН СССР А. А. Логунова были получены (и немедленно!) «неоспоримые подтверждения» правоты американских ученых, о чем Логунов широковещательно раззвонил в газетах. Казалось, что планета Земля и ее обитатели навсегда спасены от энергетического кризиса, потому что Флейшман и Понс разрешили вековую загадку добывания энергии из воды и воздуха.

Но через пару месяцев на Всеамериканском химическом съезде занудливые коллеги допросили не без пристрастия «спасителей планеты» о контрольных экспериментах. И тут выяснилось, что с доказательствами у Флейшмана и Понса не просто плохо, а что в угоду своей жадности к славе и добыванию финансовой поддержки на расширение их работы, они сфабриковали результаты и выбросили кое-какие нехорошие результаты контрольных экспериментов. Газетная утка лопнула, страсти в журналах поутихли, оба ниспровергателя основ куда-то из своего Университета штата Юты исчезли Псевдонаука не прошла только потому, что примат уважения к мнению специалистов неоспорим в демократической стране.

В истории с учеными-большевикам и, о которых я рассказываю в этой книге, никакого общественно признанного примата уважения к мнению коллег не только не было, а напротив, всех несогласных с выводами горе-ученых, поддержанных руководителями партии, и прежде всего Сталиным, обвинили в политической неблагонадежности. Тогда в СССР вопрос, какая наука научнее, решали за ученых партийные вожди, отдав предпочтение псевдоученым, а всех несогласных устранили из науки (а многих и из жизни). Того, что случилось в демократическом обществе — псевдонаука была распознана и остановлена самими учеными (конгрессмены тотчас же ушли в сторону), в Советском Союзе не произошло: наука была репрессирована, а стране нанесен вред и несмываемый позор. В этом и заключается важный урок роли социума в решении судьбы шарлатанов и псевдоученых.

Но всегда ли прилагательное «тоталитарный» означает, что в данном обществе расцвет псевдоученым обеспечен? Чтобы ответить на этот вопрос, можно обратиться к истории гитлеровской Германии. Параллели между советской Россией и фашистской Германией часто проводят исследователи в разных странах (см., например: R. Lewontin and R. Levins. The Problem of Lysenkoism, In: The Radicalization of Science. Ideology of/in the Natural Sciences. The Macmillan Press Ltd, London, 1976, pp. 32–84). Другие исследователи изучали случаи научного шарлатанства и находили примеры такого рода в до гитлеровской, гитлеровской и поелегитлеровекой Германии. Недавно в литературе обсуждалось псевдооткрытие германского биохимика Эмиля Абдерхальдена (1877–1950), который еще в начале века описал так называемый «оборонительный фермент» («Abwehrfermente»). Научный обман был вскрыт в 1914 году молодыми биохимиками Леонором Михаэлисом (1875–1949) и Мод Ментен (1879–1960), авторами теории химической термодинамики ферментативных процессов (создана ими в 1913 году, знаменитая теперь «кинетика Михаэлиса — Ментен»). Однако обманщик Абдерхальден был очень силен в административных кругах, разоблачение не было принято в счет, а шарлатан, высоко ценимый в правительственных и общественных кругах, добился выгона Михаэлиеа с работы, последний принужден был покинуть Германию, эмигрировать в 1922 году в Японию, а затем нашел себе вторую родину в США (см. статью: U. Deichmann and Benno Muller-Hill, Nature (London), 1998, v. 393, p. 109–111). Абдерхальдена публично разоблачили гораздо позже, в конце 40-х — начале 50-х годов.

Пример с Абдерхальден ом отдаленно напоминает лысенкоизм, анализируя который я пытаюсь раскрыть феномен псевдонауки и роли огосударствления науки. Главный научный вопрос, на котором Лысенко и его последователи построили свои доктрины, был вопрос о наследовании благоприобретенных признаков. Заимствованный у коммунистических идеологов принцип прямого воздействия среды на живые организмы, а не только на общество, привел Лысенко к парадоксальному, но в рамках его мышления вполне закономерному выводу (другого выхода для него просто не оставалось), что никаких генов в природе нет, что хромосомы не несут никаких наследственных задатков. Он заявил, что генетика как наука нужна только буржуям, чтобы лучше закабалять трудящихся, а все генетики — враги человечества (мне кажется, хотя я, может быть, и не прав, что именно эти люди взяли на вооружение самое /шинное слово в русском языке — человеконенавистничество и стали им обзывать генетику и генетиков).

Были ли в других странах такие же адепты наследования благоприобретенных признаков? И если были, то какова была их судьба? Оказывается, в фашистской Германии работал некто Иохани Пауль Кремер. который примкнул в 1932 году к нацистской партии, стал ее активистом, поверил в идею прямого воздействия среды на наследственность и пытался эту идею разрабатывать. Еще до войны он услышал от полицейского Эрдмана из города Путцелин, что там появилась бесхвостая кошка (было известно, что в аварии у нее оторвало хвост), от которой якобы родились бесхвостые котята. За полстолетия до этого наследование бесхвостости изучал великий немецкий биолог Аугуст Вейсманн и на большом числе примеров, исследуя большое число поколений (эти опыты описаны в замечательной монографии Л. Я. Бляхера27, установил, что отрубание хвостов ни к какому наследованию бесхвостости не ведет.

Но упорство фанатиков новых идей в том и состоит, что для них нет авторитетов. Кремер опубликовал статью о своих размышлениях относительно наследуемости травм, ссылаясь на слышанное от полицейского (все-таки человек серьезный!). Но ученые-коллеги оказались куда менее серьезными, и карьера Кремера в немецких университетах затормозилась. Так как он был ценим в нацистской партии, в 1942 году его послали доктором в концентрационный лагерь в Освенциме. Там его сделали ответственным за медицинское освидетельствование людей, отправляемых на казнь в газовые камеры (в подавляющем большинстве евреев). Кремер в своих собственных глазах был прежде всего ученым, потому он предпринял «научное исследование»: отбирал жертв с особо изможденным хабитусом, опрашивал их о конституции тела родителей, детей, ближайших родственников, искал параллели в наследственности у этих людей, а затем приказывал их умертвить либо в газовых камерах, либо уколом фенола в сердце, что было чаще, так как отбор тел из массы жертв, убитых в газовых камерах, требовал излишних сил, тратить которые бережливые немцы не могли себе позволить. Кремер затем вынимал внутренние органы жертв (главным образом селезенку, печень, поджелудочную железу) и исследовал их анатомию. В Освенциме Кремер проработал всего три месяца, проделал свои «опыты» на 10 717 жертвах и заслужил звание оберштурмфюрера. Он мог бы продолжать и дальше свою изуверскую деятельность, но по каким-то для меня неизвестным причинам был из Освенцима удален. История этих зверств была расследована в рамках Нюрнбергского процесса, на котором злодеяния Кремера также были проанализированы (см изданную на русском языке книгу: «Освенцим глазами СС: Гесс, Броад, Кремер», 2-е изд., Общепольское издательское агентство, Варшава, 1979). После удаления из Освенцима он попытался обобшить собранные в концлагере данные о наследовании последствий длительного голода у человека, написал статью в научный журнал и одновременно стал претендовать на должность доцента по специальности «генетика человека» в Министерском университете. Его кандидатуру письменно поддержали шеф городского гестапо и другие видные нацисты. Однако заведующий кафедрой наследственности человека этого университета профессор Бехер категорически восстал против внедрения такой личности в университет, аналогично думали все другие коллеги Бехера, и хотя Кремер методично изводил их и нацистское начальство письмами, в которых указывал на свои «боевые», научные и внутрипартийные заслуги, обвинял отвергавших его коллег в нелояльности к нацистским идеалам, в университет его не допустили. Нормы научной этики в тех условиях остались неизменными даже под нажимом власть предержащих. Таким образом, академические свободы в нацистской Германии не были столь низко попираемы, как в те же голы в советском государстве.

07.11.2020 в 11:36


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame