Оазисы добра и правды в моих университетах - 40

После защиты дипломных проектов состоялось распределение всех выпускников  университета на работу в различные районы нашей страны. Б. предложили на выбор: либо комитет по труду и заработной плате при Госплане СССР с предоставлением места в общежитии, либо – заведующим плановым отделом строительного треста в Кемерово с предоставлением квартиры. Б. выбрал второе. У меня выбора не было. Мне дали направление в Читу. Я поехала в министерство высшего и среднего специального образования СССР. В отделе кадров министерства передо мной оказалась женщина, красивую голову которой обрамляла густая копна седых волос. На мою просьбу заменить направление с Читы на Кемерово она твердо ответила:
-Поедете в Читу.
-Ни Ялту же с Симферополем прошу я у Вас, а ту же Сибирь, но вместе с мужем и ребенком, - возразила я.
-Мы не планировали ни вашего замужества, ни вашего ребенка, - отрезала красивая дама.
-У Вас, наверное, есть дети…
-Что вы мне тут истерику закатываете?!
-Если бы я закатывала истерику, вам бы пришлось срочно вызывать карету скорой помощи, чтобы отвезти меня в роддом, - ответила я и ушла.
Итак, я выпала из-под закона защиты материнства и детства - мне предстояло отправиться в Кемерово без каких бы то ни было пособий, без перспективы устроиться на работу по специальности. Впереди вновь замаячила нищета, но уже не только передо мной – под удар нищеты могло попасть еще не родившееся дитя.
До государственных экзаменов мне пришлось съездить в Жирновск – в онкологической больнице умирала бабушка Меланья Федосеевна. Все от пищевода до прямой кишки у нее было поражено раком. Но эта мужественная старушка находила в себе силы, чтобы подбадривать всех пациентов, лежавших в это время в больнице. Все слушались ее и восхищались ее мужеством и терпением. Меня бабушка Меланьи встретила веселой улыбкой и шутками. Почувствовав наступление конца, она попросила всех съехавшихся к ней своих дочерей, сыновей, внуков, зятьев и снох постараться сохранять молчание, когда она будет отходить. Не выдержала ее старшая дочь Паша. «Мама!» - закричала она, когда началась агония. На щеках бабушки Меланьи я впервые увидела слезы, и агония ее продлилась.