17.17 Академик Лаврентьев сдержал слово

Академик Лаврентьев приехал 18-го апреля. Он принял меня в своем просторном кабинете в Институте гидродинамики (так мне тогда казалось; потом я видел кабинеты и побольше). Конец бокового коридора на втором этаже был отгорожен, и там, в импровизированной приемной сидела секретарь – сестра Бори Луговцова Таня. Она сказала Лаврентьеву, что я прошусь к нему.

– Он просил подождать, – сказала Таня. Я сел на стул в этой скромной приемной-закуточке и стал ждать.

Я подумал, что мою фамилию Михаил Алексеевич запомнил, потому что через некоторое время к нему в кабинет прошествовал начальник отдела кадров Института. А еще через несколько минут меня пригласили зайти. Лаврентьев с указкой в руке стоял посредине комнаты, а у двери навытяжку стоял кадровик.

– Идите с ним, – сказал мне Лаврентьев и показал указкой на начальника отдела кадров, – он Вас оформит. Он опять был со мной на Вы. Но это не было главным. Его слова звучали как музыка.


– Он Вас оформит... - все еще звучало во мне. - И все. Никаких вопросов. И место нашлось. Правда победила. Есть все-таки на свете высшая справедливость. Ура-а-а! Я буду работать в Институте гидродинамики!

Быстро отстукали на пишущей машинке приказ принять меня на работу с 1-го апреля 1959 года старшим лаборантом в Отдел прочности с окладом 980 руб. Я-то думал, что примут младшим научным сотрудником, – это было, конечно, престижней. Все молодые специалисты, с которыми я таскал оборудование, были мэнээсами. Да и минимальная ставка младшего научного сотрудника была 1050 руб., на 70 руб. больше. Тогда это была для меня значительная сумма. Но я был рад уже тому, что зачислен в институт. Моя первая настоящая работа.

– Подумать только: я уже работаю в Институте гидродинамики Сибирского отделения Академии наук СССР! Ура! Победа! И не будем обращать внимания на мелочи. Подумаешь, старший лаборант, а не мэнээс. Подумаешь, 980, а не 1050. Придет и то, и другое. Спорить не буду и просить ничего не буду..

Мне разрешили написать авансовый отчет и оплатили проезд из Ленинграда до Новосибирска, а также проживание в гостинице в Новосибирске. Оплатили и все дни с 1 апреля как рабочие дни. У меня сразу стало много денег, и я послал их на следующий день Любочке.

Вечером я ехал в ПАЗике (я уже писал о ПАЗике, – так назывался небольшой автобус марки ПАЗ Павловского автозавода, который нас возил каждый день из Академгородка в Новосибирск), и душа моя пела: я ра-бо-та-ю в Инс-ти-ту-те гид-ро-ди-на-ми-ки СО АН СССР. Радость переполняла меня. Я ликовал!

Скорей бы получить задание и начать решать задачу. Мою первую научную задачу. Я сразу покажу, на что я способен.