В сороковом году, после «присоединения западных областей», в студию стала стекаться молодежь из местечек. Идиш был для них родным языком.
Я навсегда запомнила жаркий сентябрьский день, когда маленькое помещение студии в Столешниковом переулке гудело от взволнованных молодых голосов.
Фаня Ефимовна, коверкая слова, пыталась объясняться на идише с поступающими. Ждали Михоэлса, который, конечно опаздывал.
Наконец он появился, и всех позвали в зал.
Первой к экзаменационному столу подошла высокая веснущатая девочка в завитушках. Красное в белый горох платье едва доходило ей до колен.
Михоэлс с нескрываемой симпатией улыбнулся девочке и первым делом спросил, сколько ей лет — на вид она была совсем ребенком.
— Почти шестнадцать, я уже скоро получу паспорт, — торопливо отвечала она, комкая в руках платочек.
— А что ты будешь читать?
— Переца «Набожная кошка».
Она вышла на сцену, и на наших глазах буквально пережила несколько перевоплощений: то она была кошкой, то автором, то самим Господом Богом. Михоэлс был в восторге. Обаяние, которое излучала эта девочка, моментально покорило всех.
Так впервые появилась в нашем театре его будущая звезда и героиня Этель Ковенская.
По дороге домой отец мне сказал, что, кажется, нашел Рейзл для «Блуждающих звезд» — ближайшего спектакля.
который готовился к постановке.
Действительно, с первых же репетиций Этель проявила свое необыкновенное дарование. Она на лету схватывала любое указание режиссера — ставил спектакль Михозлс — и понимала его с полуслова.
Но все трудности были впереди. Неопытная девочка могла поначалу играть только для Михоэлса. Если она не видела его, то сразу пугалась, путалась и сбивалась с текста.
Кончилось тем, что во время спектаклей Михоэлс усаживался в оркестровой яме, рядом с дирижером, и ободрял Этель своей улыбкой. Она же в роли Рейзл была совершенно обворожительна и необыкновенно хороша собой.
В дальнейшем Э. Ковенская стала одной из ведущих актрис театра.
Премьера «Блуждающих звезд» состоялась в Ленинграде перед самой войной.
Свободное копирование
