|
|
Пятница, 10 октября. Днем был Достоевский; они приехали 7-го. Он все еще сильно кашляет[1], но вообще смотрит лучше; был очень мил с мама и Олей. Говорит, что освободился на неделю от «Карамазовых» и отдохнул бы, да ворох неотвеченных писем не дает покоя; их штук тридцать. — Ничего, — утешаю его, — вы только подумайте о радости тех, которые получат от вас письмо; как они будут с ним носиться и хвастать им. — Вот вы всегда выдумаете такое что-нибудь неожиданное в утешение, — возразил он мне. — Да разве я буду на них отвечать! Разве есть возможность отвечать на них! Вот, например: «Выясните мне, что со мной? Вы можете и должны это сделать: вы психиатр, и вы гуманны…». Как тут отвечать письмом, да еще незнакомой? Тут надо не письмом писать, а целую статью. Я и напечатал просто, что не в силах писать столько писем[2]. — А прежде писали же? — Писал, когда был глуп, да и их было меньше. Сказал мне комплимент и очень обрадовался своей прыти и находчивости. Он очень запыхался, поднимаясь по нашей лестнице. — Трудно вам? — спрашиваю. — Трудно-то — трудно, — отвечает. — Так же трудно, как попасть в рай, но зато потом, как попадешь в рай, то приятно; вот так же и мне у вас. Сказал это и развеселился окончательно. «Вот, мол, какие мы светские люди, а Полонский боится пускать нас в одну комнату с Тургеневым!». От нас пошел он обедать к графине С. А. Толстой[3]… [1] Достоевский страдал эмфиземой, через три с половиной месяца сведшей его в могилу. Осенью 1880 года он лечился в Старой Руссе. Улучшение здоровья («вообще смотрит лучше») было кажущимся. По словам Страхова, Достоевский был в это время «необыкновенно худ и истощен, легко утомлялся, жил, очевидно, одними нервами» (Полное собрание сочинений Достоевского, 1883, т. I, стр. 316). В это время он усиленно работал над «Братьями Карамазовыми», которые печатались в «Русском Вестнике» (№№ 1, 2, 4–6, 8–11) и вышли в декабре отдельным изданием. [2] В декабрьской книжке «Дневника Писателя» за 1877 год, прекращая на год, как он думал (фактически вышло почти на три года), это издание, чтобы отдаться писанию романа, Достоевский в обращении «К читателям» выражал сожаление, что столь многим не мог ответить за неимением времени и здоровья. Слова, сказанные им Е. А. Штакеншнейдер — «тут надо не письмо писать, а целую статью» — повторяют мысль, выраженную в этом обращении несколько пространнее: «Очень многим корреспондентам я потому не мог ответить на вопросы, что на такие важные, такие живые темы, которыми они столь интересуются, и нельзя отвечать в письмах. Тут надо писать статьи, целые книги далее, а не письма». [3] К Софье Андреевне Толстой, вдове поэта Алексея Толстого, с которой Достоевский был в хороших отношениях. Однажды он привез ее к Штакеншнейдерам на домашний спектакль. (См. В. Микулич, «Встречи с писателями», 1929, стр. 144.) |
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|
|||||||||||||
|
|||||||||||||
Свободное копированиеЛюбое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям. |
|||||||||||||
|
|||||||||||||
|
|
