Memuarist » Members » Shtakenshneyder » Дневник Елены Штакеншнейдер - 162

Дневник Елены Штакеншнейдер - 162

11.01.1861
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

11 января.

Были на литературном вечере в Пассаже в пользу воскресных школ[1].

Читали: Писемский — «Гаваньские Чиновники»; Ристори — из Данта, «Франческу Римини»; Бенедиктов — «Человек», вместо, стихотворения «Воскресные Школы», не пропущенного цензурой; Майков — «Два Карлика» и «Ниву»; Полонский — «Тамару», «К Италии» и «Аспазию»; Достоевский — отрывок из романа; Чубинский, наш Чубинский, — из «Ямб» и «Элегий» Щербины. «Гаваньские Чиновники», в своем роде, вещь мастерская, но все-таки долго выслушивать ее было скучновато. Читал Писемский с любовью. Он, говорят, в восторге от этой вещи и выучил ее наизусть, и публике, кажется, она очень понравилась. Писемский вывел и представил публике самого автора. Ристори вручил Бенедиктову, как старейший, от имени литераторов лавровый венок. «Два Карлика» Майкова — стихотворение грациозное, миленькое, умненькое, но есть в нем одно слово — «деспот», — это слово публика подхватила и стала хлопать. Ей как будто иногда и дела нет, к чему иное слово относится. Говорят, что отставные кавалерийские лошади, заслышав военную трубу, хотя бы в ту минуту и были впряжены в водовозную бочку, тотчас начинают выделывать все аллюры, которым их когда-то учили. Вот так и публика.

Затем стала она требовать «Ниву», но Майков объявил, что не может вдруг ее припомнить наизусть. «Конец!» — закричал кто-то, и Майков прочел «Конец», за которым последовал такой грохот рукоплескании, какого, кажется, в Пассаже еще и не слыхивали. Полонский на взбалмошную публику потрафить еще не может. Он протянул ей свои три стихотворения, она похлопала ему из учтивости и вдруг потребовала «Нищего»; он прочел. Чубинский читал недурно, и ему также хлопали.

[1] Это уже второй литературный вечер в пользу воскресных школ, который описывает Е. А. Штакеншнейдер. Обращает на себя внимание, что аудитория, как и на вечере 21 ноября, особенно чутко откликаясь на всякое общественно острое произведение, равнодушна к вещам, причисляемым к так называемому «искусству для искусства», Полонского вторично заставляют читать «Нищего»; из Майкова всего популярнее остается «Нива», благодаря своему концу (о повеявшей весне и новых свежих ростках), допускавшему толкование в желательном для аудитории смысле. Конечно, в стихотворении «Два Карлика» не одно только слово «деспот» вызвало рукоплескания, — Е. А. Штакеншнейдер здесь не права, — а смысл всего четверостишья о смехе, как могучем оружии в борьбе с деспотизмом.

Смех нам хартия! Захочет

Деспот сжать нас — смех уж тут,

Знак, два слова — и хохочет

Весь Неаполь, всякий люд!

«Не пропущенное цензурой стихотворение Бенедиктова «Воскресная Школа» (Сочинения Бенедиктова, 1902, т. II, стр. 213–215) является как бы откликом на ту полемику, которая возгорелась в журналах по поводу воскресных школ. Если «Домашняя Беседа» обвиняла организаторов этих школ в безнравственности и безбожии, Бенедиктов перебрасывал это обвинение обратно в сторону противников воскресных школ:

Кто не хочет, чтоб доступен

Свет тот был для всех людей,

Тот — недобрый муж, преступен

Он пред совестью своей,

И с ночным злодеем схожий,

Встав на брата своего,

Он срывает образ божий

Святотатственно с него.

«Гаваньские Чиновники» — единственное прозаическое произведение, прочитанное на вечере. Автор был представлен публике, но Е. А. Штакеншнейдер не называет его фамилии. Это был И. Генслер. «Гаваньские Чиновники» напечатаны были в «Библиотеке для чтения» (1860, т. 162) и имели несомненный успех. Повесть вошла в книгу И. Генслера «Юмористические Рассказы», 1814, и 2-е изд. 1872. Интересно, что не один Писемский знал это произведение наизусть. «От этой штуки, — пишет драматург Турбин Островскому о «Гаваньских Чиновниках», — я, мой Ваня и Тарочка пришли в азарт и, кажется, выучили наизусть целые страницы» (см. «Неизданные письма к Островскому», изд. «Academia», 1932, стр. 572).

17.07.2020 в 18:28