1991
12 января 1991
Суббота
Табаков: «Я в детстве не понимал, откуда у носорога складки».
Губенко на «Таганку» звонит.
— Срочно ваш театр решили переделать в какую-нибудь церковь, или костел, или мечеть, в общем, во что-то такое на ваш выбор, только побыстрее. Золотухин ответственный, дело не затягивать. Это приказ.
Прошло десять минут, у Губенко телефон звонит:
— Коля, это Валера, все готово!
— Что готово?
— Ну, храм готов, театр переделали в храм.
— В какой храм?
— В храм Герострата!
14 января 1991
Понедельник, аэроплан, 1-й класс
Мы летим в Прагу.
Что нас ждет? Война с Литвой? Все опять против нас: Европа, Америка. Горбатый не ведает, что творит.
А в «Советской России» статья против Любимова «Между двух стульев». Повод — его очередное интервью «свободным голосам». Не читал. Со слов Лавлинского понял, что, к сожалению, она на руку Любимову — его опять подвергают гонению за его инакомыслие. Губенко статьей, вернее поведением Любимова, возмущен. «Может, мне не ехать?» — был его вопрос.
Часто показывают сейчас на заседании Верховного Совета Губенко, поседевшего, постаревшего, озабоченного, отягощенного государственными проблемами. Думал ли он в эти часы о нас, о неприятной для него встрече с Любимовым, который опять кругом прав:
1) Успех его последней постановки в Мюнхене.
2) Статья Краснова.
3) Ввод войск в Литву — ничего не изменилось, и «я не вижу смысла возвращаться в обманутую страну».
Он опять на белом политическом коне.
Просмотрел еще раз рукопись и ничего не нашел, чтоб это не печатать. А Леня перебьется.
Свободное копирование
