Все мы в колонии делали лихо и до отказа.
Купались — до посинения, до лязга зубов.
На качелях качались над обрывом: с риском для жизни.
Если прыгали в воду с высокого берега, обязательно надо было попасть головой в омут, а не просто в воду.
Коровник чистить — по уши в навозе.
Если верхом, то без седла, а часто и без уздечки, так за гриву зацепишься и скачешь.
Насмешничали зло и любили припечатывать прозвища друг другу.
Каток делали на реке Торгоше: того гляди провалишься.
С горы катались не на санках, а на розвальнях, на ходу поднимая оглобли, и на ходу же, навалом, кучей, валились в них (да еще надо было суметь попасть на стоящий под горой дырявый мост, а не на лед в реку).
Пели — хором.
Работали — до упаду.
Танцевали — тоже до упаду.
Если спектакль затевали, то не какой-нибудь водевильчик, а «Женитьбу» Гоголя — не меньше.
Концерт — все жанры налицо.
Зубы лечить — отшагивали в Сергиев Посад 14 верст туда и 14 верст обратно.
За провинность — бойкот, а то и «темная».
Хохотали — до одурения.
Если в бане мылись — то париться надо было до бурачного цвета, а то и в снег скакать из бани.
Бегать, если зимой — то по насту, летом — под ливнем, громом и молнией в грозу в поле.
Если у кого чего не было — отдавали свое. (Вообще вещи были общие.)
Кашу есть — до отвала.
Ягоды собирать — бидонами.
Грибы — ведрами.
Цветы рвать — снопами.
Музыку слушать — до самозабвения.
Жалеть — до слез.
Все бушевало в нас. Ни в чем не знали мы меры и заражались друг от друга лихостью и молодечеством.
Свободное копирование
