Новые задачи, новые заботы - 2

           После Нового, 1980 года, нас с Янушевским и Ибрагимовым отправили в Питер, на Центральный артиллерийский полигон, с той же задачей, что и во Владимировку, за пресловутыми директрисами. У нас было письмо от начальника ГРАУ (Главного ракетно-артиллерийского управления). Начальник питерского полигона никак не мог взять в толк, зачем химикам, перечень оборудования и обустройство артиллерийских директрис. А мы не могли ему открыть правд, поскольку были связаны особой секретностью проблемы. Когда мы, на вокзале в Питере, спросили, как проехать на полигон, нам тут же, подробно, объяснили дорогу. Оказалось, что полигон расположен чуть ли не в городе, на его окраине, и до самого КПП шёл трамвай. И что больше всего нас обрадовало, что КЭЧевская гостиница была рядом. В Питер, после работы, уже вечером, мы ездили посмотреть Невский проспект и купить что-нибудь на ужин и водки. А в то время была очередная компания по борьбе с пьянством. Мы спрашивали у прохожих, где можно купить водку, а они нам отвечали, что на Невском, в это время, мы ничего не найдём. Искать надо в переулках, как правило, совершенно не освещённых, в подвальных магазинчиках, если повезёт, то найдём. За неделю мы сделали все свои дела и с удовольствием покинули западную столицу. Лично у меня от Питера того времени остались самые негативные впечатления. Один раз мы попали в город засветло. Дома все выгоревшие, облупленные. Потом я решил прокатиться на питерском метро. Вышел на Васильевском острове, уже стемнело, кругом не одной живой души, сплошная темень кругом, как в мёртвом городе. Я постоял у станции метро, покурил и обратно. Питерцы,  видимо, большие домоседы, и по улицам в тёмное время гулять не любят. Я был очень рад, что все дела по службе сделаны, и мы отправились домой.

           Сейчас,  набирая этот текст, поймал себя на мысли, что когда мне надо писать о службе, особенно о периоде последних 3 лет в Центре, то я с большой неохотой сажусь за компьютер. И совсем с другим настроением я набираю текст, касающийся личной жизни и,  особенно, периоды проведения отпусков. Видимо, я до такой степени был «измордован» Нукусом, что, по прошествии стольких лет, не могу даже писать об этом спокойно. Помилуй Бог, я не хочу приписывать своей персоне выдающееся место в той ситуации, но то, что я фактически выполнял работу полнокровного отдела, в этом я не сомневаюсь. Для примера, могу сказать, что у Пикалова был по штату один строитель, и один внештатный помощник у него, а после выхода Постановления и Приказа, эта группа была доведена до 6 штатных единиц. Задачи её были крайне узкими и по объёму многократно меньшими, чем те, которые возлагались на Центр, и которые Смирницкий очень ловко спустил на меня одного. А та нештатная группа, которая было создана, вместо штатного отдела, была чистой воды фикцией. Меня просто использовали, благодаря моей порядочности,  исполнительности и чувству долга.