Когда мы с Сашей Горбовским проснулись на следующее утро, и наспех позавтракав в буфете гостиницы, направились к заместителю НИИ, Евстафьеву И.Б. С ним вместе мы направились в один из отделов (руководитель Бурыгин В.Е.) и совместно с сотрудниками отдела начали строить полигон на бумаге. Мне был задан вопрос, как будем планировать по максимуму или по принципу «не до жиру, быть бы живу». Я ответил, что делать надо всё по максимуму, а второй вариант нам устроит большое начальство. Почти все со мной согласились. И сразу начались разговоры о том, что в институте не хватает того, другого, третьего и т.д. И поэтому надо предусмотреть все элементы, и не допустить ошибок и упущений, сделанных в своё время, при создании Института. Работали мы дня три, и создали вполне современную структуру, отвечающую современным требованиям.
По существу на 80% новая структура напоминала шиханский институт, только с включением новых элементов, и гораздо больший по размаху, и территориальному, и масштабам испытательных работ.
По нашему замыслу, весь комплекс должен был состоять из 3-х элементов:
Основная база - лабораторный научно-исследовательский комплекс (ряд лабораторных корпусов), административная зона и жилая зона, с расположением в Нукусе (на его ближней окраине).
Предполевая база – в районе посёлка и ж.д ст. Джаслык. (около 200 км. от Нукуса). На этой базе предполагалось иметь минимальный набор сооружений, позволяющий первичные обработки опытов на полевой базе, небольшую казарму-гостиницу для обслуживающего персонала и исследоватилей ( на 60-70 человек), хозблок и столовая.
Полевая база – на полуострове Актумсык, почти на берегу (западном чинке плато Устюрт) Аральского моря, с минимальным набором сооружений, для вахтового метода работы.
Надо сразу оговориться, что сама идея создания полигона на расстоянии почти 400 км. от основной базы в Нукусе, была абсолютно бредовой, а если говорить откровенно, то выбор места (азиатская пустыня, с дневными температурами в летнее-весенне-осенний пениод до 30-50 градусов), был совершенно непонятен. Мы все это понимали, но говорить на эту тему нам запретили. Надо было выполнять приказ, даже если он был откровенно бредовым.