Положение политзаключенных в особенности отличается от положения обычных заключенных тем, что они осуждены фактически за убеждения и поэтому обычная формула "не встал на путь исправления" со всеми вытекающими отсюда последствиями для них означает - остался верен своим убеждениям. В результате лагерь и тюрьма под видом "перевоспитания" ломают политзаключенных, ломают жестоко и систематически. Отсюда - бесчисленные трагедии. Отсюда же требования политзаключенных установления для них отдельно от уголовных заключенных "статуса политзаключенных", главная идея которого: уважайте наши убеждения - достаточно того, что мы за них в заключении.
Ужасный бич советских лагерей и тюрем - повторные осуждения лагерным или тюремным судом на новые сроки (для политзаключенных большей частью за так называемые клеветнические измышления по показаниям других заключенных, добровольных или, чаще, вынужденных доносчиков и лжесвидетелей). Вместе с повторными приговорами "на воле" эти осуждения превращают людей в вечных узников.
В места заключения СССР - лагеря, тюрьмы, специальные психиатрические больницы - никогда не допускались представители беспристрастных международных организаций, таких как Красный Крест и Всемирная организация здравоохранения и другие. А ведь большинство стран, подвергающихся самой острой критике в советской печати за нарушения прав человека, многократно допускали комиссии беспристрастных международных организаций для посещения мест заключения. Сам факт недопущения постороннего глаза свидетельствует, что есть что скрывать! Никакие голословные опровержения советских официальных лиц не могут убедить в обратном.
Вместе с тем я должен отметить, что современные советские лагеря, в отличие от сталинских и гитлеровских, все же не являются лагерями уничтожения. Известные нам случаи гибели политзаключенных (Дандарон, Галансков, Кукк, Шелков и некоторые другие) - каждый является огромной трагедией, часто это преступление властей, но все же они - исключение. (Добавление 1987 г. Хочу добавить следующие имена: Тихий, Стус, Валерий Марченко, Литвин, Анатолий Марченко.)
Я еще буду возвращаться в этой книге к положению заключенных, в особенности в связи с личными впечатлениями во время поездки в Мордовию.
На пресс-конференцию 30 октября пришло много иностранных корреспондентов (большинство с магнитофонами и фотоаппаратами). Мы с трудом поместили их в маленькой комнате Руфи Григорьевны - большей из наших двух, из которой была вынесена мебель: шкаф и кровати - и заменена стульями. Часть из наших стояли в дверях и в коридорчике. Пресс-конференция вызвала заметный отклик в прессе. Что касается КГБ, то он тоже оценил ее по достоинству: организация и участие в этой и других пресс-конференциях Дня политзаключенного неизменно инкриминировались в обвинительных заключениях и приговорах.
Свободное копирование
