В 1967 году Люся поехала в свою новую зарубежную поездку - на этот раз в гости в Польшу. Там жили друзья, бывшие сотрудницы отца (тоже, как Руфь Григорьевна, прошедшие через тюрьмы и лагеря, многое пережившие и понявшие). По сравнению с СССР уже и Польша была почти западной страной - с большим чувством человеческого и национального достоинства. И не мирящейся с тем, с чем мириться нельзя. Сегодня мы видим дальнейшее развитие этих особенностей - но еще не последнее слово. В 1968 году Люся поехала уже в самую настоящую западную страну - во Францию, где жили многие родственники Руфи Григорьевны, заброшенные туда судьбой, кто до, а кто после революции. Она впервые встретилась с ними и их друзьями - с коммунисткой-аристократкой в рваных джинсах и со сверкающей спортивной машиной; с другим коммунистом, членом ЦК, который "боится" поехать в страну реального (развитого) социализма, чтобы не разочароваться; с рабочими, инженерами, агрономом, врачами, педагогами - ставшими французами и полюбившими эту страну, но с пристальным вниманием и болью всматривающимися в свою далекую прежнюю родину. Люся приехала во Францию вскоре после майских событий, еще не были смыты со стен экстравагантные лозунги, но уже все внимание - Чехословакия, что там сделает СССР? И вот - 21 августа. Ваши танки в Праге, - с упреком сказал ей дядя. Племянник (11 лет) не поздоровался:
- Я не подаю руки советскому солдату.
На экранах телевизоров - непрерывные передачи о чешских событиях. Оттуда (с Запада) советская акция (прикрытая Варшавским Пактом) выглядела особенно страшной и саморазоблачительной. Уже казался неактуальным вопрос, возможен или невозможен социализм с человеческим лицом в принципе, - ясно, что в своей империи и на ее окраинах СССР не допустит, не может допустить даже тени чего-нибудь подобного. И вот Люся вернулась в СССР. Она опять вела занятия в медучилище, руководила самодеятельностью, волновалась за судьбу своих девушек и юношей. Но к партбилету в кармане она была уже безразлична.
И наконец, 1970 год. У Люси дома - Эдуард Кузнецов.
- Эдик, ты что-нибудь скрываешь от меня?
- Не спрашивай, я не могу тебе ничего сказать и мне очень не хочется тебя обманывать.
Она не настаивала (потом горько жалела). О дальнейших событиях "самолетного дела" я уже рассказывал.
С 24 августа 1971 года мы с Люсей - вместе.
Свободное копирование
