17/I
Репетиция четвертого акта.
Петрейков: …«Делается совсем не то» — смотрю на карту и, может быть, в этот момент у него зарождается мысль, что делать надо начинать с другого конца. Резко сворачивает карту и складывает ее…
Монолог с Серебряковым — гневный, уничтожающий, но призывающий не дожидаться того, кто выйдет из тёмного леса, а идти самим искать путь. Это трудно донести, но, кажется, необходимо.
Последний кусок: надо сыграть, что это действительно не слюнтяй, а волевой, умеющий подчинить в себе все ради цели. Он вдруг так собрался. Разметить каждое решение от, как говорит Лермонтов, «ледяной страсти». Он может в себе подчинить все главному… Репетиция третьего и четвертого актов. Ю.А.
Сегодня репетировал лучше. Пробовал «прорываться». Ю.А. поддерживает. Попробую-попробую, да и опять забоюсь. Уж очень сильна традиция МХАТ, освященная самим Чеховым.
Сегодня как-то все и единодушно решили, что кончать монологом Лешего пьесу нельзя — это не по-чеховски. Дали одну фразу Елене Андреевне: «Какой он замечательный!» — и Соне: «Увезите меня на пожар».
Ю.А. часто мне напоминает, что речь у меня не везде Лешего, прорываются и Арбенин и Шекспир. Я сам слышу, но не всегда вовремя, чаще всего после того, как слово сказано.
А что, если речь Лешего, наоборот, плавная, размеренная, выговаривается каждая буква? Ведь он все время с крестьянами и вольно или невольно приобщается к этой речи…
Свободное копирование
