Под вечер возникла новая забота. Где-то надо же переночевать, а документы и все прочее выдадут только завтра. Таких знакомых, к которым я мог заявиться, у меня не было, а идти к незнакомым совершенно невозможно, и я решил поступить так, как было принято в таких случаях в Чехии. Там во время летних каникул во многих деревенских школах устраивались общежития для туристов, которыми заведовали школьные сторожа, а в случае необходимости можно было к ним заявиться и в другое время. Либо сами устроят, либо укажут, кто из крестьян принимает на ночь постояльцев.
Нашел ближайшую школу, постучался к сторожу, но при этом у меня возникла мысль: здесь, в Советском Союзе, вообще строго, наверное, надо обратиться к заведующему. Спросил сторожа, где такового можно видеть.
- У нас девушка заведующая. Она тут же живет. Вам нужно ее видеть?
- Да, непременно.
- Так это очень просто. Я вам покажу дверь, и вы постучитесь.
Я так и поступил, поклонился и отрекомендовался.
- Я освобожденный заключенный. Завтра уезжаю дальше.
Девушка заволновалась и затараторила:
- Что вам здесь нужно? Кто вас сюда направил? Уходите. Уходите.
Стараясь придать голосу ласковую окраску, я смиренно заявил:
- Да вы, девушка, не волнуйтесь, не бойтесь меня. Я по 58-й, доктор естественных наук.
Она сразу успокоилась и совершенно переменила тон:
- Так садитесь, товарищ. Что же вы стоите? В чем у вас дело?
Я изложил свою просьбу. Девушка отрицательно покачала головой:
- К сожалению, это совершенно невозможно. Исключено. Вы, наверное, не здешний, не советский.
- Да, товарищ заведующая. Я долго прожил в Праге.
И я рассказал о своих пражских путевых воспоминаниях. Она снова улыбнулась и только сказала:
- Да, там это, видно, принято, а у нас ни в коем случае нельзя. У меня есть одна хорошая знакомая. Она тоже бывшая заключенная по вашей статье. Сейчас вольная, но работает бактериологом в лагерной больнице. Вы ее легко найдете. Хорошая женщина. Возможно, что она вас устроить сможет.
Я пошел разыскивать хорошую женщину. До нее тоже оказалось недалеко. По пути я успел подумать: как жаль, что на мне лагерный бушлат. Очевидно, это вообще плохая рекомендация. Жаль, что мне пришлось сдать мою хорошо сшитую кавалерийскую шинель, в которой я щеголял в лагере стеклозавода. У обычных заключенных шинели очень некрасиво подрезывали, чтобы они походили на лагерные бушлаты. Но, очевидно, я все-таки числился не совсем обыкновенным, и в виде исключения шинель мне оставили. Когда было не слишком холодно и не слишком жарко, в этой шинели и в военной фуражке с козырьком я выглядел, говорят, неплохо. Одна вольнонаемная докторша сказала:
- Знаете, Раевский, вы в таком виде похожи на разжалованного генерала, а не на заключенного.
Рекомендованная учительницей врач-бактериолог оказалась средних лет женщиной в обращении действительно весьма приветливой и даже радушной. Она усадила меня, принялась расспрашивать. Ее привычный глаз мой лагерный бушлат, видимо, ничуть не испугал. Во время разговора я позволил себе спросить:
- Вы доктор наук?
- Нет, всего-навсего кандидат, работала над докторской, уже много сделала, да вот случилась эта беда. - Она сделала грустную паузу. - Но, знаете, я, в конце концов довольна. Как бывшую заключенную, да еще с поражением прав, меня бы в бывший мой институт, наверное, не приняли, и потому, когда мне предложили остаться здесь и работать по вольному найму, я согласилась. От добра добра не ищут. Отношение, должна сказать, очень хорошее. К северу я привыкла, и здесь, несмотря на мое состояние поднадзорной, я фактически могу ездить куда угодно. В прошлый отпуск меня, например, устроили в дом отдыха в Крыму. Совсем хорошо. Жаловаться не могу - работаю. Извините за вопрос, а вам, доктору естественных наук, не предлагали здесь остаться?
Я рассказал свою историю. И добавил, что, если бы и была свободная вакансия, работать в этой системе я не хотел.
- Да, к тому же какой я, посудите, патологоанатом. Действительно присутствовал при ста с лишним вскрытиях, но сам ни одного трупа не вскрыл, не умею. Для этого существуют фельдшера. Но я изучил здесь лабораторное дело и думаю поработать именно в этой области.
- Ну, приспособляйтесь к новой жизни. Искренне вам желаю всего доброго.
- От души вас благодарю, доктор.
Я поцеловал ей руку, и еще несколько минут мы продолжали разговор. Потом, всмотревшись в мое, очевидно, утомленное лицо, она сказала:
- А не пора ли вам спать? Вы сильно устали.
- По правде сказать, да.
- Ну, виновата, заболталась с вами. Очень интересный был разговор. Буду вспоминать его с удовольствием.
- Ну, спасибо вам.
- А теперь отдыхайте. К сожалению, пригласить вас к себе я не могу. У меня только одна комната. Придется вам устроиться здесь, вот на этой скамье.
- Отличная широкая скамья.
- И подушки запасной у меня нет, - сказала она с сожалением.
- И это устроится. Я просто положу под голову сложенный бушлат, и все.
- Вы, видимо, побывали на войне?
- Даже на двух. Я бывший капитан артиллерии армии Врангеля.
- Ну, понятно, понятно.
Она не продолжала вопросов.
- Одно только позвольте спросить. Обувь здесь на ночь можно снять?
- Конечно, конечно. Здесь помещение под замком.
Мы попрощались.
Итак, я проводил первую свободную ночь в Советском Союзе. Все здесь впервые. Может быть, спросят меня: "А какие же сны вы видели в эту первую свободную ночь?" По правде сказать, никаких. Спал беспробудно.
Свободное копирование
