Однажды, вернувшись в санчасть после утреннего обхода корпусов (было часов одиннадцать), я с удивлением увидел, что все три молодых женщины, сидя по обыкновению на скамейке, горько плачут. Увидев меня, они постарались принять обычный вид, но вытирали слезы. Я не удержался и спросил:
- В чем же дело? Неприятность какая-нибудь?
Аптекарша, всхлипнув, ответила:
- Да, Николай Алексеевич, сейчас на пятиминутке начальник сказал, что вас отправляют в Сибирь.
Я постарался остаться спокойным и принялся их утешать.
- Не все же погибают в Сибири. Здоровье у меня неплохое, надеюсь выдержать.
Я начал им рассказывать, как некогда царь Николай I сказал моему прадеду, известному Венскому протоирею славянофилу Михаилу Федоровичу Раевскому:
- Это все хорошо, твоя венская работа, - Николай I всем тыкал, даже духовенству, на правах царя-батюшки, - но если ты попробуешь возмущать австрийских славян против их законного государя, Сибири тебе не миновать.
В Сибирь мой осторожный дедушка не попал, мирно скончался в Вене, а тело его было перевезено в Петербург и торжественно погребено в одной из церквей.
Мое погребение торжественным, наверное, не будет, но, надеюсь, что оно состоится не в Сибири.
Вечером, окончив очередной деловой разговор, я спросил:
- Гражданин начальник, кажется, на этот раз мне не удастся избежать далекого путешествия?
- Да, Раевский, к сожалению, не удастся. Высшее начальство решило, что остаток срока вы должны провести в Сибири. Это распоряжение из Москвы, и мы уже ничего поделать не можем. Завтра вас отправят в Харьков, а оттуда придется ехать дальше. Верните, пожалуйста, мои книги.
- У меня остался только Фалькенберг.
- Надеюсь, он вам пригодился?
- Доставил мне большую радость. Спасибо вам сердечное.
Я сходил в комнату и принес полюбившийся мне том, над которым я много поработал.
Начальник сказал мне, что завтра он не сможет быть в санчасти и простится со мной сегодня. Когда служебное время закончилось, я попросил разрешения проводить его до проходной. С грустью я делал эти последние шаги со ставшим мне дорогим человеком. Не доходя до караулки, старик остановился и сказал:
- Ну, будьте счастливы, Раевский. Желаю вам всего доброго.
- Спасибо вам, дорогой гражданин начальник, спасибо за все. - Я чувствовал, что в голосе у меня звучат слезы.
Начальник нарушил инструкцию, подал заключенному руку, я ее крепко пожал, и мы расстались навсегда.
Свободное копирование
