Раз уж я разговорился о вскрытиях, надо будет эту неприятную главу довести до конца, не соблюдая хронологической последовательности.
Начальник наш старался, чтобы мы, его подчиненные, учились медицински мыслить, и в некоторых случаях давал он нам на размышление задачи довольно трудные. В первые же месяцы после моего зачисления на службу в санчасть в лагере произошел трагический случай. Одна не старая еще женщина, до этого ничем не болевшая, вдруг свалилась на землю и начала кататься, жалуясь на страшные боли в животе. Ее, конечно, сразу же унесли в лазарет, ввели морфий, но даже основательная его доза не помогла. Женщина продолжала кричать и не более чем через час скончалась. Предстояло, вскрытие, очень заинтересовавшее начальника, и он решил нам устроить своего рода испытание. Раздал врачу и мне руководство и велел подумать, что же в данном случае могло у этой женщины произойти. Я, изучив материал, решил, что наиболее вероятной причиной смерти может быть кровоизлияние в поджелудочную железу. Она морфологически связана с сонным сплетением, и поражение ее может вызывать очень сильные боли. В данном случае они были исключительно сильными. Иван Петрович с моим мнением не согласился. Он считал, что у несчастной женщины произошла перфорация язвы желудка. На вскрытие были созваны все работники санчасти, за исключением только санитарок. Иван Петрович изложил свои соображения. Затем начальник санчасти предложил мне сказать, почему я с заключением врача не согласен. Я сказал, что перфорация язвы приводит обычно к перитониту, а он развивается в течение значительно большего времени. Кроме того, необыкновенно сильные боли, на мой взгляд, говорили скорее о кровоизлиянии в поджелудочную железу. Начальник, выслушав нас обоих, своего мнения не высказал. Заметил только:
- Ну, интересно, посмотрим, посмотрим.
Фельдшер произвел положенный при вскрытии разрез. Были извлечены сначала легкие и сердце. Никаких изменений в них не оказалось, что и следовало ожидать. Затем перешли к исследованию брюшной полости. Фельдшер произвел разрез желудка. Ни на большой, ни на малой кривизне никаких изменений обнаружено не было. Иван Петрович слегка покраснел. Начальник только сказал:
- Ну, посмотрим теперь поджелудочную.
Железу отсепарировали и положили на стекло. Уже при наружном осмотре на ней оказались темные кровяные пятна. Когда орган вскрыли, ткань его оказалась пропитанной кровью. Сомнений не было: массивный инфаркт, приведший к немедленной мучительной смерти. Начальник нас не хвалил и не порицал. Закончил свое заключение одной только фразой:
- Итак, прав оказался доктор Раевский.
Однажды, не по этому случаю, я все же слышал, это произошло совершенно неумышленно с моей стороны, как он выговаривал Ивану Петровичу:
- Не умеете вы медицински мыслить. Смотрите: Раевский - человек без медицинского образования, а он мыслит медицински. Правильно мыслит. Следует и вам научиться.
Я действительно старался во всех случаях рассуждать надлежащим образом, но, естественно, не всегда это удавалось. Однажды начальник снова предложил Ивану Петровичу и мне внимательно пропальпировать больного, причину тяжелого заболевания которого доктор выяснить не мог. Иван Петрович, окончив исследования, сказал, что причины заболевания установить не может. То же самое исследование произвел я и на вопрос начальника: "Ну, Раевский, что же вы находите?" принужден был ответить, что обнаружить ничего не могу. Тогда начальник сказал свое мнение:
- Рак почки, далеко зашедший рак, и больной скоро погибнет.
Разумеется, это было сказано не в присутствии несчастного человека. Недели через три больной скончался, и на вскрытии обнаружилась правильность диагноза начальника - рак почки, который ни Иван Петрович, ни я обнаружить не сумели.
На этом я закончу повествование о вскрытиях, которые у нас производились не часто.
Свободное копирование
