Все та же Софья Федоровна, которая работала теперь в качестве фельдшерицы, сказала мне, что меня намереваются перевести в другой, лучший лагерь, где даже имеется центральное отопление. По ее словам, это единственный лагерь такого типа во всей области. Он находится недалеко, верстах в шестидесяти от нашего Энского. Услышав об этом, я еще раз перечитал свой доклад, кое-что в нем исправил и стал ждать. Через несколько дней, под вечер, мне действительно было приказано собираться. Забыл упомянуть о том, что мое хорошее демисезонное пальто, взятое в Праге, было украдено в один из первых же дней после прибытия в Энский лагерь. К сожалению, я слишком поздно узнал, что там имелась надежная камера хранения, в которую сдавались ценные вещи. Мне, к счастью, выдали хорошую ватную куртку, а через некоторое время вообще одели совсем недурно. Не получил я только валенок, которые полагались работающим на открытом воздухе. Итак, я оделся, обулся, простился с товарищами и вместе с десятком других заключенных, которых сопровождал только один автоматчик, погрузился в машину. Администрация лагеря разный контингент перевозила по-разному. Однажды я видел, как группу особо опасных блатных, человек пять-шесть, отправляли в машине в сопровождении примерно такого же числа охранников, причем у одного из них была с собой служебная собака. О нашей поездке, которая продолжалась часа полтора, подробно рассказывать не стоит. Все мы, я в частности, прежде всего мерзли, мерзли, мерзли. Мороз был небольшой, градусов десять, не больше, но страдали мы от него сильно. У меня особенно неблагополучно было с ногами, которые я серьезно поморозил во время Гражданской войны. Здесь бы я, возможно, совсем их отморозил, если бы не то, что нас положили вповалку на машину и накрыли брезентом. И все же полуторачасовой переезд был довольно мучительным.
Я невольно вспомнил о том, что, по преданию, сам Наполеон, когда ему пришлось из-под Березины уезжать из погибающей армии в санях, будто бы едва не заплакал от лютого русского мороза. Когда наш грузовик прибыл к месту назначения и мы в совершенно окоченевшем состоянии едва слезли с машины, я увидел большое двухэтажное строение с тускло освещенными окнами, в которое нас повели. Спустились в полуподвальный этаж, дверь открылась, и мы очутились в блаженном тепле. Помещение оказалось совершенно пустым. Мы сразу же улеглись на деревянный пол вдоль стен и с удовольствием протянули ноги. Хорошо было, совсем хорошо. Тепло, даже жарко. Мы начали оттаивать. Мысли стали путаться, ничего не хотелось, никого было не жаль, и я очень быстро почувствовал, что засыпаю. Утром нас разбудили поздно, дали как следует отоспаться. После кружки горячего чая с неплохим хлебом я пошел осматривать территорию. Она, конечно, была обнесена высокими проволочными заграждениями со сторожевыми вышками по углам. Вид стандартный. Хождение по лагерю и здесь было свободным. На обширном дворе находились три больших двухэтажных корпуса - два мужских, один женский, административные здания, большая кухня и другие хозяйственные постройки. Кроме того, довольно большой лазарет. Словом, это был действительно целый поселок стеклозавода, расположенного поблизости, на котором работали заключенные нашего лагеря.
Свободное копирование
