К моему большому огорчению, у меня осталось совсем мало воспоминаний от тех нескольких месяцах, которые я провел в одном из лагерей Донбасса. О первом лагере, в который нас привезли, все-таки я попытаюсь собрать воедино разрозненные куски воспоминаний. Полагалось бы прежде всего назвать официальное имя лагеря, но оно испарилось у меня из памяти. Все-таки какое-то имя ему нужно дать, и я условно буду называть его Энским лагерем. Он находился недалеко от Краснодона, всем известного пункта Донбасса. Был он в стадии становления. Для него решили использовать один из неразрушенных немцами концентрационных лагерей. Это я сразу почувствовал, как только нас провели через тщательно построенные проволочные заграждения и стали разводить по баракам. Первые дни я, как и все прочие заключенные, провел в общей большой комнате. Сразу же узнал, что полагается говорить именно "в комнате", а не "в камере", потому что камера - это тюрьма, а здесь, товарищи, не тюрьма. Я не сразу привык к лагерным порядкам, гораздо более свободным, чем в тюрьме. Ходить по территории лагеря можно было свободно, встречаться с кем угодно, свободно говорить и вообще после тюрьмы был порядочный намек на свободу. В большой комнате барака, где помещалось человек пятьдесят, мы впервые встретились с обычными советскими заключенными. Не КР, а в большинстве уголовниками. Нас окружили старожилы барака, проживающие здесь уже две-три недели, в большинстве военная молодежь, попавшая сюда за разные неблаговидные деяния. Настоящих преступников в них все же не чувствовалось, таково было мое первое впечатление, и со временем оно укрепилось. Для них мы, немолодые уже бывшие белогвардейцы, об этом наши собеседники знали, представляли интересные объекты. Враждебности к нам не ощущалось. Для них Гражданская война была, по-видимому, далеким куском истории Советского государства, не более того.
Что меня удивило в первый же день, а впоследствии это впечатление усилилось - это антисемитские настроения этих заключенных. Я не хочу воспроизводить те грубейшие выражения насчет евреев, которые раздавались в нашем бараке. Слишком печально было воспоминание о моих знакомых пражских еврейских семьях, образованных, культурных людях, с которыми я провел много хороших часов. Все они попали в немецкие лагеря и вряд ли дожили до конца войны. В Праге официально было сообщено, что город совершенно очищен от евреев. Много я наслышался об ужасающем гитлеровском истреблении евреев, а тут, к моему великому изумлению, я встретился с настроениями, очень недалекими от гитлеровских.
Свободное копирование
