27-го духовные особы съехались к нам только около часа пополудни, прислав, впрочем, перед тем одного из своих товарищей с извинением, что не могли быть раньше по причине посвящения кого-то в епископы и позднего их выхода из Синода. Заседания Синода бывают утром по понедельникам, средам и пятницам и продолжаются, смотря по делам, иногда до 2 и до 3 часов после обеда. Что касается до прочих господ, которых я вчера приглашал, то из них никто не приехал, кроме генерал-лейтенанта Вейсбаха и нашего камергера Нарышкина. Они даже не имели настолько учтивости, чтобы извиниться. В час пополудни духовные приехали зараз все, кроме одного, присланного ими вперед, и их было 9 человек. Его высочество встречал их в передней, а мы кто на дворе, кто на крыльце. В ожидании обеда они были проведены в приемную комнату герцога, которая вместе и его спальня, и там сели с его высочеством на первых местах. Когда же обед (состоявший большею частью из рыбных и других постных блюд) был готов, его высочество повел гостей в столовую и просил духовенство занять почетные места, а сам с генерал-лейтенантом Вейсбахом и прочими господами поместился на нижнем конце стола. Из наших кавалеров, по недостатку места, с ними сели только оба тайных советника и посланник Штамке; остальные почти все прислуживали духовенству и потом по очереди, один за другим, ходили обедать в комнату графа Бонде. Туда же явился и наш конференции советник Альфельд, который перед тем пил всю ночь до 9 или 10 часов утра и которого его высочество, для шутки, велел поднять с постели. Он вовсе не успел еще выспаться и потому продолжал постоянно пить, нисколько не думая о еде; даже выпил целую серебряную суповую миску вина, когда полковник Лорх обещал, что будет пить с ним. За столом его высочества с господами духовными пили очень усердно, и меня удивляло, что они так охотно пьют и так хорошо переносят действие вина. Когда появились заздравные кубки, его высочество стоя начал провозглашать тосты за постоянное благодействие Святейшего Синода, его величества императора и всего государства. В продолжение обеда играли герцогские валторнисты, и почти все духовные гости немало удивлялись их искусству, слушая с большим вниманием. Но когда те при провозглашении важнейших тостов начали трубить туш, архиепископ Псковский (в шутку, впрочем) просил по-латыни не делать этого, говоря, что иначе соседи могут заметить, как сильно и проворно ходят здесь по рукам стаканы, и, пожалуй, подумать, что пьют более, чем следует. Поэтому трубить велено было не при всяком тосте. Обед продолжался почти до 5 часов; но господа духовные оставались еще с час или более после обеда и весело пили. Все они были в отличном расположении духа и казались очень откровенными и довольными герцогом, с которым большею частью могли говорить по-латыни. На прощанье его высочество провожал их вниз до крыльца и знатнейшим из них опять целовал руки; мы же радовались, что они наконец уехали. Вечером его высочество, оправившись несколько от своего полуопьянения, сошел вниз к графу Бонде, у которого ужинал с Негелейном и со мною.
Свободное копирование
