Дневник 1722 - 74

18-го, утром, камергер Нарышкин, по приказанию императрицы, прислал сказать его высочеству, что если ему угодно приехать в Преображенское к тому времени, когда государыня возвратится из церкви, и посетить ее величество, то ей будет очень приятно его видеть. Поэтому герцог приготовился и, несмотря на дурную санную дорогу, около 11 часов отправился в Преображенское, где и дожидался императрицы. По приезде своем от обедни она приняла его весьма милостиво, и он, в обществе князя Меншикова, пробыл у нее с час. Когда мы возвращались домой, пошел сильный град. Его высочество приказал погонять лошадей, насколько позволяла только отвратительная дорога, отчего нас (за неимением на наших лошадях попон) так забрызгало грязью, что мы почти не походили на людей. Сам его высочество, впрочем, был защищен попоною и потому не столько потерпел, как тайный советник Бассевич и я. Тотчас по приезде нашем назад началась проповедь, которой в этот день пришлось быть позднее. Потом мы сели за стол; но герцог не кушал с нами, потому что постился. В 5 часов после обеда его высочество поехал к князю Меншикову, где по случаю дня рождения княгини хотел быть и император. Мы действительно нашли там его величество и большое общество мужчин; но из дам никого не было, кроме самой княгини, ее сестры, обеих маленьких дочерей князя и двух-трех жен его адъютантов. Его величество император, когда мы приехали, сидел с одним старым русским за шахматами, в которые, говорят, играет превосходно, как и большая часть русских вельмож. Поиграв несколько, он встал, начал ходить взад и вперед по комнате и по временам выпивал стакан вина. В числе гостей был также и князь Валашский, который в этот день получил от государя в подарок дом в Москве и объявил теперь о том генералу Ягужинскому, как прокурору, прося его в то же время о каком-то письменном распоряжении или приказе по этому делу. Генерал при мне отвечал ему, что очень обрадован такою царскою милостью, оказанною князю, и от души поздравляет его с нею, но что относительно письменного приказа нужно сперва подать прошение императору, потому что он, Ягужинский, один раз навсегда и во всех делах должен, по соглашению с государем, ожидать письменного его повеления и ни в каком случае не руководствоваться впредь одними словесными приказаниями. Князю Валашскому ответ этот, казалось, не совсем понравился: он надеялся на другой же день вступить во владение домом, подаренным ему так публично, а вместо того встретились еще некоторые, вовсе неожиданные затруднения. Часов в 6 или в 7 его величество император поехал от князя Меншикова к князю-кесарю Ромодановскому, у которого в тот вечер должна была быть последняя зимняя ассамблея. Вслед за его величеством отправились туда же как князь Меншиков и его высочество, так и все прочие вельможи. По приезде к князю-кесарю мы вошли в комнату, где находился государь, разговаривавший с каким-то весьма невзрачным маленьким человеком. На вопрос мой о нем мне отвечали, что это переводчик, состоящий при недавно прибывшем сюда турецком посланнике. В канцелярии его величества есть, говорят, люди, знающие все возможные языки. Поговорив несколько времени с этим переводчиком, император прошел с великим канцлером, вице-канцлером и тайным советником Толстым в особую комнату, где у них была конференция, продолжавшаяся с час. В это время его высочество прохаживался взад и вперед по комнате и разговаривал иногда с кем-нибудь из гостей, но в залу, где находились дамы и где танцевали, не входил. По окончании конференции император остался еще на ассамблее; но герцог часов в девять потихоньку удалился и отправился прямо домой. Дома он зашел к графу Бонде, однако ж пробыл у него только до 10 часов, потому что был что-то невесел. Говорили, что в этот день в Преображенской Слободе была духовная процессия, но какая собственно — я не мог узнать. Что в прежние времена в Вербное воскресенье цари сами водили под уздцы лошадь, на которой ехал в процессии патриарх, это известно из “Путешествия” Олеария и других книг; да и хозяйка моя рассказывала мне, что при последнем патриархе она собственными глазами видела такую процессию, в которой нынешний император и брат его Иван Алексеевич, царствовавший с ним в одно время, вели лошадь патриарха, именно один с правой, другой с левой стороны.