6-го его высочество обедал в своей комнате, а вечером поехал на ассамблею к Строганову, который, против правил, встретил нас внизу у крыльца своего дома, почему герцог и сказал ему в шутку, что донесет на него. Войдя в комнату, где должны были танцевать, мы нашли там очень мало дам и ни одного кавалера, несмотря на то что было уже довольно поздно; да и потом их собралось едва ли столько, сколько нужно, чтобы порядочно потанцевать. Дам было только шесть, именно княгиня Валашская с ее старшею сестрою, г-жа Лопухина, дочь князя-кесаря (невеста молодого графа Головкина), г-жа Румянцева и одна молодая Головина (весьма плохая танцовщица), родная дочь одного из господ кардиналов, ездивших верхом на волах во время последнего маскарада. Генерал Ягужинский, которому поручен от императора надзор за ассамблеями, сердился, что общество так мало, и начал, вместо танцев, какую-то игру, сказав молодому Строганову, чтоб тот на другой день доставил ему список всех, кто у него был и кто не был. Здесь все было чрезвычайно мило и хорошо, потому что молодой Строганов очень богат и умеет жить. Он имеет даже своих музыкантов. Император незадолго до своего отъезда в Олонец возвел его со всем семейством в баронское достоинство и при том случае прибавил ему по полукопейке на каждый пуд соли, которую Строгановы взяли по всей России на откуп, но при том потерпели большой убыток. Он живет здесь в большом каменном дворце, стоящем на горе, и оттуда такой чудный вид, какого не имеет ни один дом в Москве. Его высочество обещал хозяину как-нибудь приехать к нему обедать и полюбоваться хорошенько этим прекрасным видом. В комнате, где танцевали, был устроен буфет, наполненный прекрасным хрусталем и дорогою серебряною посудою, и стоял большой стол, уставленный, по здешнему обычаю, холодными кушаньями. Но в другой комнате находился еще стол, убранный истинно по-царски и с таким вкусом, какого я здесь и не воображал; все жило и улыбалось на нем своею красотою, необыкновенным порядком и великолепием. Посредине его стоял огромный серебряный и превосходной работы поднос (plat de manage) с разного рода сластями. Холодные кушанья, приготовленные, как говорили, живущим в доме немецким поваром, были очень аппетитны, в особенности жаркие, не имевшие той деревянности, которою они отличаются здесь везде, где их только подают. Одним словом, я не мог наглядеться на все это. Весь стол был уставлен фарфоровыми тарелками, лучше которых мне никогда и нигде не случалось видеть. Я совсем было забыл сказать, что видел здесь жену молодого Татищева, маленькую, очень приятную женщину, родственницу Строганова, у которого она и живет с мужем. Под конец она также танцевала и была, следовательно, седьмою дамою Во время танцев у окон по обеим сторонам залы стояло множество девушек, в числе которых были прехорошенькие. На расспросы мои, откуда они, мне отвечали, что барон Строганов имеет их в доме около ста и что они занимаются у него вышиванием, отделкою таких звезд, какие носят на груди андреевские кавалеры, и другими подобными работами, которые потом продаются и приносят ему, говорят, большой доход. Получают у него эти девушки мало, но он держит хороших мастериц для их обучения. Около 10 часов гости стали разъезжаться. Его высочество по приезде домой зашел опять в комнату графа Бонде, где с ним, с Альфельдом, Негелейном и со мною пил чай и провел несколько часов в разговорах.
Свободное копирование
