Мы, не тратя времени даром, наняли машину и покинули Симферополь. Когда свежий ветер ударил мне в лицо, я ощутила, что кошмар нашего путешествия на этот раз закончился, и испытала благодарность к провидению, которое нас направляло. Мы благополучно выбрались из Киева, и я надеялась, что все худшее уже позади. Хотя нас и ожидали какие-то неудобства и опасности впереди, я надеялась, что муж больше не будет подвергаться особым преследованиям, поскольку мы теперь за пределами Украины, вне досягаемости тех, кто жаждал мести. Так что мы могли оставить волнения позади и насладиться мягким ходом нашего экипажа и великолепием крымского пейзажа, который я особенно любила. Муж, внезапно почувствовав, как нервное напряжение покинуло его, расслабился и задремал, так что я наслаждалась красотой чудесной поездки в одиночку.
По мере того как мы продвигались, температура так стремительно менялась, что за коротких полчаса я сбросила с себя меха, затем накидку и, наконец, свитер, мы открыли все окна машины, чтобы впустить порыв свежего морского воздуха и нежное прикосновение солнца. Мы остановились у небольшого ресторанчика на набережной в первом же городе, до которого доехали, нас быстро и приветливо обслужила хорошенькая деревенская девушка, узнавшая меня по моей прошлой поездке и поинтересовавшаяся о детях. Никогда в жизни кофе с густыми сливками, горячие ломтики хлеба и фрукты не казались мне такими вкусными. Кантакузин проснулся и отдал должное своей порции еды. Он все еще выглядел измученным, но его настроение соответствовало очарованию окружающей обстановки. Я надеялась, что Крым поможет восстановить его здоровье в достаточной мере, так, чтобы мы смогли совершить предстоящую впоследствии долгую поездку на север.
После завтрака мы продолжили путь по дороге, идущей вдоль побережья, через леса, мимо курортов, где жизнерадостные и нарядные посетители гостиниц ходили по магазинам или просто прогуливались, слушая музыку, словно войны и революции остались где-то далеко. Мы проехали через Ялту, по-прежнему богатую и роскошную, а за ней стояли Ливадия и Ореанда со сверкавшими на солнце императорскими дворцами. Не удивительно, что император так любил этот свой личный дом, не принадлежавший государству. Я подумала о большой семье, живущей теперь в тесноте в маленьком домишке в далеком и холодном сибирском городе (Имеется в виду Тобольск в Западной Сибири, куда Николай II и его семья были сосланы Керенским в августе 1917 года. Большевики вернули их на запад в уральский город Екатеринбург в апреле 1918 года. Там, в подвалеИпатьевского дома, они были убиты 17 июля 1918 года.). Какой контраст с этим!
Свободное копирование
