В субботу, предвидя грядущие трудности, мы отправились на вокзал в четыре часа, чтобы занять места в поезде, отправлявшемся в восемь тридцать. Начальник станции Бирон был большим приверженцем моего мужа, поскольку все лето вокзал охраняли кирасиры, поэтому он пригласил нас с госпожой Ивановой в свой личный кабинет, где мы и оставались вдали от толпы в сравнительном удобстве и чистоте в течение четырехчасового ожидания.
Мы видели, как прибывали поезда и их обитатели, усталые, утомленные люди, выходили из вагонов не только через двери, но и через окна, в то время как на платформах вздымались огромные волны ожидающих своей очереди. Не успевали выйти одни пассажиры, как вагоны атаковали и брали штурмом другие с криками, воплями, причитаниями, проклятиями и ударами, от которых разбивались стекла и трещало и ломалось дерево. Купе и коридоры тотчас же заполнялись до предела. Крыши, площадки, ступени облепляли, словно мухи, одетые в форму защитного цвета солдаты. Михаил решил, что мы не сможем сражаться за места в таких условиях, и попросил Бирона позволения отправиться в сортировочный парк, сесть там в вагон и дождаться отправления поезда. Бирон согласился и отправил посыльного узнать о наличии мест, поскольку заказать места заранее былотеперь невозможно, кто первый пришел, тот и занял. Посыльный вернулся и сообщил, что вагоны уже заняты сотнями людей, которым пришла в голову такая же идея, как и нам, и они осуществили ее без разрешения Бирона. Там не только не было мест, просто яблоку негде было упасть. Так что нам пришлось отказаться от мысли уехать в тот день, и мы вернулись ночевать домой, чрезвычайно удивив оставшихся в доме слуг. Мы решили попытать счастья на следующий день. Госпожа Иванова была ужасно подавлена и огорчена при мысли о трехдневной поездке в таких условиях. Кантакузин был в высшей степени взволнован и огорчен, я же, как никогда, была полна решимости любой ценой уехать на следующий день и не откладывать наш отъезд больше ни на день.
Свободное копирование
