И в действительности произошло именно это, худшее. Солдаты, посланные сражаться со столичным гарнизоном, немедленно перешли на его сторону. Обменявшись несколькими случайными выстрелами, они принялись брататься. Они решили, что это была контрреволюция, спланированная офицерами и сторонниками старого режима, пришли к выводу о необходимости допросить офицеров по всей линии фронта, в каждом гарнизоне и на всех военных кораблях и выяснить их роль и позицию в заговоре. В отдельных случаях дело закончилось всего лишь непочтительным проявлением подозрения. В других местах это приняло форму арестов и увольнений офицеров солдатскими комитетами, причем все это сопровождалось угрозами. Но было немало случаев, когда офицеров поспешно предавали суду и казнили или даже казнили без суда, а в самых ужасных случаях — после применения почти средневековых пыток.
Безусловно, Корнилов руководствовался лучшими чувствами, но он не достиг своей высокой цели, и его действия в тысячу раз ухудшили наше и без того тяжелое положение. Один из офицеров с горечью сказал: «Мы пережили шесть месяцев и во многих случаях завоевывали доверие своих солдат, часто нам даже удавалось работать совместно с комитетами, извлекая из них все лучшее и подавляя худшее. А теперь вся эта ценная почва утрачена, мы стоим на вулкане, и наши жизни оказались в руках солдат, мы утратили их доверие и зависим от их непредсказуемого настроения».
Свободное копирование
