31 [августа]. Был у Купцова, по его предложению, смотрел натюрморт. До прихода Хапаева, когда Купцов, говоря и советуясь со мною о своих делах, сказал, что его товарищи задумали женить Купцова, знакомят его с девушками-"невестами" и уговаривают жениться. Я сказал, чтобы он, как я не раз ему говорил, гнал от себя этих «товарищей» — они, между прочим, «помогли» Купцову спустить за несколько дней около или побольше 1500 р., заработанных Купцовым на халтуре денег. Один из [них] потратил около 600 р., получив их вместо Купцова за работу, сделанную Купцовым.
Потом Купцов стал читать мне письма, полученные от Раисы Валериановны из ссылки. Но перед началом чтения я сказал: «Если вы хотите читать мне эти письма, если вы хотите моих советов, то я, как и в моих разговорах по искусству, должен буду без утайки говорить все, что нахожу нужным». Он сказал, что именно этого он ждет от меня.
Т.к. до этого сказал мне, что имеет из горкома путевку в Крым, но Раиса Валериановна зовет его одновременно к себе, он колеблется и, желая ехать к ней, хочет возвратить в горком путевку, я сказал: «От путевки не отказывайтесь, но попросите в горкоме отсрочить ее месяца на полтора, на месяц, а сами поезжайте к Раисе. Т.к. я по вашим отношениям с нею думаю, что она ваша жена, но уверен — это не оформлено, вы не были в загсе, не венчаны, так сказать, то ответьте мне, правильно ли я понял ваши отношения». Он сказал, что правильно. Тогда я сказал, чтобы он тотчас же по приезде к ней пошел с нею в загс. По-моему, лучшего товарища ему не найти. Разницею лет, тем, что она из «бывших» и находится в ссылке, тем, что она дочь «генерала Зарубаева», а ее брат, уже при большевиках занимавший командную должность в Балтфлоте, был расстрелян по решению советской власти, смущаться не следует. Всему этому — грош цена, поскольку она лично, действительно, хороший человек, понимает Купцова, понимает, главное, искусство Купцова.
Он сказал, что так и поступит. Затем он прочел мне несколько писем Р[аисы] В[алериановны], по ним можно судить о ее глубоком, неподдельном чувстве к Купцову. Эти 4—5 прочитанных им писем подействовали на меня сильнее, чем какие-либо письма такого рода, попадавшиеся мне в литературе.
Строго говоря, я Раису Валериановну совершенно не знаю. Впервые я видел ее в 1922 или 23 г., когда был назначен Главнаукою в члены Инст[итута] исслед[ования] иск[усств], — я тогда раза 4—5 проходил мимо нее, а она, как работница этого института, сидела при входе у столика, исполняя свою работу. Мы с нею раскланивались, но, будучи незнакомыми, никогда ни о чем не говорили.
Потом, когда Купцов стал звать меня нa редакцию его работ, я встретился с нею у него, может быть, в первый же приход, а затем встречал почти всегда, когда приходил. Разговоров с нею не имел. Когда Купцов сказал мне в одно из этих посещений, что она хотела бы зайти с ним ко мне — посмотреть мои работы, — я отказал.
Приход Хапаева помешал дальнейшему чтению писем. Мы стали обсуждать работы Купцова. Хапаев завтра едет по путевке в Железноводск или в Кисловодск, и я сказал ему, какие работы он может там начать писать.
Когда 30-го, вчера, они были у меня, Купцов принес мне журнал «Юный пролетарий», где Ю.Бродский, говоря о работах Миши и Купцова, «бывших учеников» «бывшей школы» Филонова, старается «повесить» на меня еще «двух-трех собак».
Свободное копирование
