На первых шагах моей самостоятельной работы сделала для себя просто пугающее открытие: я ничего не могу: Когда Чайковская ставила нам танец, мы не были пассивными исполнителями, мы участвовали в творческом процессе. Может быть, нам казалось, но мы считали, что она говорит «а» — мы «б». При этом я иногда думала, что если бы сама себе ставила танец, то сделала бы это не так, а вот так. Но вот дошло до практики, и меня парализовал страх. Я пережила тяжелые дни, я испугалась, что не смогу не только поставить танец, но и ни одного движения придумать. Старалась успокоить себя, уговаривая: ведь этому тебя учили в ГИТИСе в течение шести лет, сколько всего вам с Сашей приходилось придумывать и воплощать в танцах. Но теперь это было совершенно другое: одно дело сдавать экзамен по выученному материалу, другое дело показать миллионам, что ты умеешь сочинять сам.
Мой дебют на новом поприще оказался обескураживающе бледным. Я в основном шла по следам Чайковской, копировала ее приемы, оставалась верной ходу ее сценарного мышления. А мой собственный опыт понадобился лишь для того, чтобы не потерять веры в себя. Уже скоро стало ясно, что все мои идеи, какие-то заготовки, накопленные за годы выступлений, не могут быть использованы при создании танца для свердловчан, потому что я, отбирая их, исходила из своих собственных проблем, в то время как у каждого спортсмена свои задачи, проблемы, особенности. Моих ошибок у них может и не быть, у каждого свои ошибки.
Я считаю решающим в моем становлении как тренера то, что я стала работать с детьми. Хотя тут все оказалось непросто. Пришлось спускаться с Олимпа к самому подножию. Те элементы техники, которые я выполняла автоматически, теперь требовали осмысления, их надо было показать, объяснить. Тренировать детей — кропотливая, муравьиная работа, но увлекательна перспектива пройти весь цикл становления фигуриста, довести новичков до мастеров международного класса. Удастся это или нет, заранее предсказать нельзя. В фигурном катании я не встречала вундеркиндов. Конечно, есть спортсмены, одаренные от природы музыкальностью, артистичностью, но это только заявка на будущее. Когда к нам приходят дети — самые маленькие в десять лет, иногда в двенадцать, четырнадцать, — мы начинаем с нуля. Они все обучены по-разному кататься, у них разный уровень хореографической подготовки. Важно в этом возрасте подготовить их к серьезной работе, гармонически развить, «растанцевать», сделать так, условно говоря, чтобы тело было готово к танцам, чтобы тело было «грамотным». Их надо учить специфическому, нашему катанию. Да и могло ли быть скучным, неинтересным видеть, как на твоих глазах подросток взрослеет? В восемнадцать лет вы открываете для себя совершенно другого человека, складываются новые, порой очень сложные отношения. Спортсмену и тренеру надо набраться терпения и мудро это время прожить. Переходный период может длиться долго: и год, и два, и три.
Свободное копирование
