Марина Климова и Сергей Пономаренко. Это и блеск, и музыкальность, и утонченность. Все это они продемонстрировали в танце, поставленном на мелодии Кальмана, Штрауса. В 85-м году они сделали программу в ином музыкальном ключе. Говорили, что новый танец не в их стиле. Готова с этим согласиться, но считаю, что они поступили правильно, сделав «не свою» программу. Если ты претендуешь на высшие награды, ты должен доказать, что вышел на такой уровень виртуозности, что сможешь сделать все «своим».
В 86-м они снова возвращаются к вальсу, еще глубже разрабатывают любимую тему — опять блеск, красота, изящество. Они снова показали себя с лучшей стороны, доставили удовольствие публике. Но вместе с тем они остались там, где были, не пошли дальше. Они поступили благоразумно, но такой прагматизм мне импонирует значительно меньше. Найти себя, создать свой образ — огромное достижение. Но чемпионы идут дальше.
Каждый выбирает свой путь к вершине. Но чемпион должен быть узнаваем. Все в нем должно быть «чемпионским» — облик, манера себя вести, музыка, костюм, показательные номера, какие программы он выбирает из года в год. Сложилось мнение о Климовой и Пономаренко, что им «идет» Штраус, что их уровень — оперетта, а острохарактерные танцы не их амплуа. Пока они его еще не опровергли. Зачем делали Торвилл и Дин «Болеро»? Зачем шли па такой риск перед Олимпийскими играми? У них был свой «образ», а они взяли и создали другой перед самым ответственным стартом в своей жизни. Они исполнили дерзкий, спорный танец. Именно потому, что они были чемпионы, им важно было не просто выиграть олимпийские медали, по открыть направление, распахнуть дверь в неизвестное. Я за таких чемпионов!
Я за таких чемпионов, как Моисеева и Миненков. Они задолго до «Болеро» Торвилл и Дина исполнили тематический танец на музыку Бернстайна к «Вестсайдской истории» и тем самым... проиграли свою, можно сказать, «законную» золотую медаль. Я думаю, что они не меньше к пой стремились, чем другие, но, когда создавался танец, они не о медали думали, а о своем танце. Кто-то сказал из известных режиссеров: «Если ты хочешь кого-то потрясти, ты прежде всего сам должен быть потрясен». Вот они были такие. Что танцевать — это было для них самое важное, это переживалось, это ценилось по самому большому счету. Если им хотелось что-то делать, они это делали. Может быть, потом и наступало разочарование — всегда обидно, если ты не понят,— но они не меняли своих принципов. «Конъюнктура» их не интересовала. Их ругали, их критиковали, им занижали оценки. Они страдали от этого, но оставались верны себе. Были у них ошибки, были просчеты, заскоки, но все, что они делали, это всегда было интересно, даже их ошибки и перегибы.
Бестемьянова и Букин оставят свой след в танцах на льду. Их будут вспоминать за яркость, самобытность, экспрессию. Климову и Попомаренко — как высокотехничную, гармоничную, изящную пару. Моисееву и Миненкова вспоминают и сейчас, потому что они реформаторы. То, что они не добились тех результатов, на которые могли бы рассчитывать по своему классу, вполне объяснимо. «Вестсайд-ская история», тематическая программа, не могла но насторожить судей. Она шла вразрез с традицией: посягнуть на такое могут себе позволить либо те спортсмены, которые имеют большой авторитет, либо те, которые на голову выше остальных в техническом отношении. «Вестсайдская история» была исполнена далеко не безукоризненно. Когда мы с Сашей в 70-м году вышли с экспериментальной программой, успех, не был нам гарантирован. Но мы прокатали свой танец чисто, па одном дыхании, нигде не сбились, не запнулись, не зацепились. А Ирина и Андрей во время исполнения своего новаторского танца упали. В спорте же претендуешь — докажи.
Возможно, выступи они со своими исканиями на более сером фоне, они добились бы большего. Но их преследовала по пятам такая сильная пара, как Лииичук и Карпоно-сов. Они не желали выжидать. Их стремление к максимальному результату достойно уважения. Без этого нет спорта. Как разрешить это противоречие?
Свободное копирование
