1862 г.
1 апреля. Один сущность одного — всем быть приятным, полезным. Он отдал себя всюду для того, чтобы было около него хорошо, другим хорошо, и достаточно малого внимания, поощрения за это, чтобы он вовсе собою жертвовал. Другой из всего окружающего извлекает себе пользу. Свой эгоизм ставит во главу утла при своих отношениях с другими, тогда как первый свой эгоизм принижает в отношениях с другими, желая общего блага, удовольствий, желая другим приятное, насколько это возможно при самозаклании. Кто из них успевает? Тот, кто дальше своего эгоизма нейдет. Он все берет себе, следовательно, успевает. Другой все готов отдать, особенно под впечатлением угодливости, услужливости, самозаклания нелишней скромности.
Теперешняя молодежь воспитана на омерзении ко всему порядку, в котором жили отцы и который они всю свою жизнь только презирали и отрицали,— вот отрицанье и породило этот плод законный и понятный. Мы, отцы, не пропускали случая бросать камень, иронию, насмешку на прошлые начала и порядки. Дети смотрели и научались. Они вышли с тем же, а мы думаем, что они виноваты. Отсюда задор, наглость и какая-то назойливость, говорит — так морда бьет по морде.
Мы люди мирные. Но мы заготовляем кровь. Мы способствуем кровопролитию и нечему удивляться, что она льется. Литература образует целую толпу мечтателей, фразеров, так называемых теоретиков, которые на словах только и стоят как на сваях, и которые очень редко бывают способны к делу. Жизнь производит только практиков, которые мечтам не верят. Церковная книжность, как и современная литература, тоже вызвала толпу утопистов вроде пустынников, отшельников, святых, паломников, ханжей, богомольцев, которые переходя в дело, являлись нищими, попрошайками, живущими на чужой счет без труда и забот устроить свой быт.
Современное общество в литературе обнаружило совершенное непонимание неизбежных и разумных условий жизни именно общества, незнание законов человеческих, развитие именно в обществе, в общем. Ясная Поляна Толстого о педагогии, осуждение Петра и всей реформы, что в ней не было свободы. А что такое свобода? Свобода лица и общества?
Весьма важно: нужно строго и точно отделить, разграничить народность и простонародность. Это два разные предмета. Народное есть дух, гений, общее всему народу, широкое и потому отвлеченное, поэтичное. Таков эпос, миф народа и т. д. Простонародное есть частность этого общего, временное, местное, сословное. Островского произведения только потому народны, что они простонародны. Гоголь, Пушкин — народные, ибо захватывают шире. (Так ли?)
Свободное копирование
