1862 г.
29 сентября. В субботу утром является ко мне Фредерике, камердинер Строганова с предложением по приказанию графа явиться нынче же в три часа к графу. Я знал, что граф в Москве, да думал не являться к нему, незачем. Явился. Не застал. Он был у митрополита. В 4 часа приехал. Извинился, что не знал о его приезде, ибо сижу де дома. — Что так? — Работаю над книгой. Хочется скорей выпустить. Спросил сколько стоит издание. После разного разговора он сказал, что поедет с наследником будущим летом. — Как вы полагаете, в какую сторону? По западным губерниям вниз и на Дон, где наследник должен пробыть месяц. Или на север и оттуда спуститься. Я говорю: по северу лучше, ибо тут настоящая Русь, которая наследнику памятнее, ибо недавно учил он историю, так по свежей памяти ему лучше всмотреться в собственно великорусский быт. — Тогда, говорит, надо на Тихвин и Белоозеро. Я боюсь, там много лесов. — Нет, говорю, там по дорогам густо населено. — Я так бы хотел, чтоб вы вперед поехали и потом нас принимали и рассказывали обо всем. Мы, например, заедем в земский суд, будем слушать, как судят. Победоносцев сделает, например, ревизию. Я в восторге от этой мысли и говорю, что так нужно. Что нужно в избу заехать. — Что ж, говорит, слушать там как свекровь с невесткой бранится. — Да, говорю, и это послушать назидательно. Он уж никогда не услышит подобного. Нужно всмотреться в быт во всех подробностях. — Так вы приготовьтесь. — Хорошо. — Вы никогда не были там? — Никогда. Могу только собрать то, что печатано, а больше ничего не могу.
Я явился к нему в бороде. — У, говорит, вы обросли, вас не узнаешь! Да, говорю, в степи, я там оброс и указал на свои бакенбарды.
Свободное копирование
