19 апреля. Понедельник. Бог есть идея о единстве. Говорил с Александром Владимировичем о религиозном чувстве, которое является у очень умных людей в форме поклонения даже без всей обрядности. Я говорю, что, например, у Киреевского Ивана, как и у всякого, это указывает на слабость мозговых стропил, слабость ума. Крепкий ум не перейдет к этому, а слабый в эти минуты и начинает особенно слабеть, как скоро переходит к этому. Однако ж, говорит Станкевич, идея о Боге существует и всегда будет существовать. Есть в человеке стремление, которое не объяснишь. Знание отказалось решить разные вопросы. Оно и решается присутствием этой религиозной потребности в человеке, без которой никогда быть нельзя. Я: да что такое, эта потребность иметь во что бы то ни стало Бога? Это есть ни что иное, как потребность поэзии, потребность найти в мире единство. Знание отвлекает, из реального — сущность вещей. Из этих отвлечений человек творит образ единства, стремится дать своему сознанию образ пластический, цельный, полный образ единого понятия обо всем. Вот вам происхождение религии, религиозного чувства, понятия или идеи Бога. Это область творчества, художественных созданий, в то время как наука есть дело каменщика, механическое нечто в отношении к этому творчеству. Оттого человек насколько узнает, настолько и творит, ибо из ничего он творить не может, а творит из того материала, который добывает знанием. Сколько и как узнал, столько и так в таких образах сотворил. Оттого религии различны по месту, изменяются ежеминутно и, наконец, оттого у всякого человека своя религия, свои оттенки понимания и чувства, ибо каждый — творец. Крестьянин на основании сведений православных и языческих остатков создает свои представления о православии, о своей вере, и верит по-своему, по-русски. Мифологам следовало бы собрать факты верований, очистить их, а они сами творят миф, верования, которых в народе и не существует. Потом, идея о Боге, где существует, вне или внутри человека? Вне она не существует. Это создание человека, образ его сознания, более или менее поэтический образ, художественный. Это и лира, и эпопея, и драма вместе. Здесь вся поэзия, радость и горе жизни, как она осознана, т. е. задача жизни. Оттого столько различных ступеней этого сознания и этого творчества. Это внешний мир, отразившийся, как в камер-обскуре, в дагерротипе, в фокусе внутреннего чувства и сознания человека. Это картинка, изображающая весь внешний мир, все не-я в самом человеке, как в стекле, в этом я. Это творение, художественное произведение каждого из нас. Вне этого изображения, т. е. религиозных идей, представлений не существует. Все это дело внутренней работы самого я. Процесс тот же, как процесс всякого художественного творчества вне создания. Поэмы, картины. Художник пишет Мадонну или что-то другое, Тараканову. Что он создает и как он воплощает свою идею, свое представление об Мадонне, Таракановой? Воплощает акт сознания в живой образ, поэтический, вызывающий поэтическое и эстетическое чувство, как всякое творчество. Почти такое же творчество в сердце, чувстве создает у человека и образ мира внешнего. Он, сознавая его, стремится дать ему образ живой. Это творчество идеальное, которое всегда выражается и материально в памятниках, божествах, песнях и пр. Одним словом, религия, вера, Бог, миф есть создание чувства на основании анализов и действий, произведенных умом, сознанием. Очень понятно, что ум никогда не решит истин откровенных, беромых только чувством и им постигаемым. Разве в обыденной жизни мы не находим, не встречаем истин, которые понимаются и признаются только чувством, а не умом. Особенно рассудком. Ум, рассудок осудит иное стремление, а чувство чувствует в нем высшую правду. И эта высшая-то правда всегда и понимается только чувством, сердцем верится в правду, им только и постигается правда, отсюда присяжные. Иной плут, по закону, т. е. по уму, прав, а сердцем — откровением верится, что он виновен. Сердце открывает правду. Ум — механизм, сердце — творец. Его способность творческая, а способность ума — изыскивающая, анализирующая, разлагающая, сердце созидает, ибо оно любит, ум не может любить. Он потому и бесплоден, он слепец. Плодуще только сердце, чувство.
Вообще человек в отношении религиозного творчества стремится соединить свои понятия, знания, выводы в круг, шар, в цельность и единство, и бесконечность, ибо шар не имеет конца. Его конец в центре, т. е. в единстве. Это органическое сочетание разбросанных, разнообразных сил в одно живое целое, целое символически выражается шаром.
Помню пикулинский субботник и нескончаемые споры. В первый раз как туда явился, зашел разговор о только что напечатанной пьесе Островского "Свои люди, сочтемся". Я высказал, что вообще это не суть уже великое произведение, затем о купцах отозвался, что все они мошенники, наиболее, потому, что купечество поначалу есть денной узаконенный грабеж и разбой. Были тут В. П. Боткин и Кузьма Солдатенков. Спор поднялся рьяный, запальчивый. Боткин советовал мне заняться изучением Адама Смита. Я говорю, что он-то и учит разбою и грабежу, ибо учит, как богатеть на счет других, как увеличивать богатство. На эту тему долго длился спор; шумный и крикливый. Кетчер слушал и молчал, куря сигару и раз только сказал "не уступай". Были все против меня и потому мне стало легче, когда я нашел сочувственника. Конец концов был тот, что мне советовал очень Боткин поучить Адама Смита, т. е. вообще поучиться, тогда и спорить... {На полях: "Я позволил себе поставить вопрос о купцах. Что нужно узнать, как связаны там купцы за границей и сравнить с нашими, тогда и поймем, почему наши прячутся, а там свободно говорят в парламенте друг про друга. Батюшки, какой крик поднялся, беда".}
Субботние споры начинались всегда уже в разгоряченном состоянии за ужином или за закускою после водки и вина.
Я очень часто приходил в изумление от невежества всех этих ученых. Они пороли такую дичь, что Боже упаси. Меня удивляло еще и то, что все вопросы у них были решены. С иронией, сарказмом они отзывались о самых существенных вопросах ума и сердца, когда приходилось их ставить или когда они вдруг возбуждались.
В способности творить художественные созданья какое участие принадлежит чувству? Оно есть главная созидающая сила. Каждый мой поступок есть творчество моего чувства. Ум указывает, останавливает, направляет. Исполняет чувство. Если я действую только по требованию ума, я страдаю.
Свободное копирование
