Дневники - 57

   23 декабря. Воскресенье. Утром пошел к Сухаревой. Против Адриана и Натальи[1] повстречал меня мужичок, вроде мещанина, в синем изношенном армяке, лавочник эдак. Рыжий, нос горбом, но переносье побито и сине, т. е. с фонарем. Полупьян. Несет водкой страшно. Глаза серые, ничего не выражающие, ничего не чувствующие, не говорящие. Несколько мутны. Он спросил меня: прямо идти к заставе? — Прямо, прямо говорю. Остановился. — А что, любезный, хочешь добро тебе скажу. —Скажи, что скажешь? — Я тебе добра хочу, скажу тебе правду, вижу ты добрый человек. Мы знаем как взглянем. Я подошел ближе. Он пристально поглядел на меня и тотчас начал тихо, благоговейно, без остановки, как по выученному. — Пять лет ты не имеешь себе успеха в делах, что ты ни начнешь, ничего не выходит. Ты работаешь, стараешься — все напрасно. Есть злые люди. Они тебе мешают, много вредят. Что ты ни предпринимаешь — все неудача и т.д. Надо помолиться. Возьми иерусалимской травки, росного ладану, отслужи молебен Спасу, Богородице, Николе Чудотворцу. К Иверской сходи, помолись. Одно тебе надо — молиться. Я дал ему пятак. Не с охотой берет. — Ты это на свечку. — Пожалуй, ну да на свечку. Я хотел идти. Он остановил. — Так ты помни: возьми иерусалимской травки. Знаешь, где достать ее? — Не знаю. — Хочешь я тебе ее достану? — Хочу. — Есть ли вера? — Есть. — Так я тебе достану. Сходи к Иверской, отдай на свечи и на ладан полтину. — Хорошо. Я хотел идти. — Хочешь ты иерусалимской травки? — Хочу. — Есть у тебя бумага чистая? — Нет. Вынул из-за пазухи сверточек в почтовой бумаге. Отдал мне бумажку. Снял шапку, перекрестил и три щепотки травки положил мне в бумажку. — Теперь полтину денег подай Иверской. А то мне отдай. Я подал. — У меня нет. Я дал ему еще 5 копеек. — Смотри, правду ли говоришь? — Дело верное. В разговоре несколько раз говорил, чтоб я на молитвах поминал его, раба Божия Федора Яковлева. — Мы сами молоды, но у нас 120-летний старец есть, который все знает по "цветникам"[2]. Мы по лицу видим грустное, так и знаем куда и как, что делается. Вообще благоговейная наглость и ловкая благоговейность — так все было отлично слажено, что поразил он меня. Заученные фразы "цветников" пророчества, род монахов, которые читают наставления, показывали талант убеждать и брать нагло святынею веры, словами Бога и веры. Отлично.