Вчера, 9 декабря. В воскресенье. Был обед у Кузьмы. Корш, Бабст, Чичерин, Дмитриев, Кетчер и др. Кетчер по обычаю завел трактат о моем невежестве, прося Чичерина и Дмитриева наставить меня на путь истины, что я поворотил на ложный путь с появления моей статьи "Размышления о задачах истории и древностей". Я тотчас обратился к Чичерину и Дмитриеву как к законным судьям этого дела. Чичерин доказал, что я ничего глупого в статье не сказал, что имел право говорить об этом и говорил, как понимал с научной точки, а не с тенденциальнои, что мне еще делает это честь, что я об этом рассуждал, что я должен был это заявить. Сравнил Буслаева и меня и отдал мне перед ним преимущество — его статьи — пустошь, а у меня всегда есть дело. Да что, откровенно вам скажу. Когда в Париже мы рассуждали с Боткиным, Тургеневым и Ханыковым о Москве — что в ней достопримечательного, так все заявили единогласно, что единственная достопримечательность Москвы — это Иван Егорович.
Я говорю, нынче, господа, мой бенефис. Много похвалы я услышал здесь и за книгу. Дмитриев о статье во время ее выхода отозвался, что она статья сочная, что очень ловко умел и о Соловьеве сказать, а теперь — вилять, и говорил: "в роде", "хотя" и "однако". Неясно, неопределенно.
Свободное копирование
