Почему я веду свои записи?

* * *

 Почему я веду свои записи? Кому это нужно?

 Живет во мне такое чувство: этим я научу молодежь, тех, кто будут жить после нас, как мы работали, как жили, вечно преодолевали препятствия. Не просто жили изо дня в день, а в постоянном стремлении, борьбе и преодолениях. И в творчестве.

 Оглядываюсь: всегда-то я шагала через препятствия. Смолоду была "мятежная". Никогда не останавливалась перед тем, как на это посмотрят "другие", что скажут. Не боялась ни горя, ни трудностей. Как-то не считалась с этим. И опасности не пугали. Захочу — добьюсь. И все тут. И достигала.

 Была холеная девочка в благополучной семье. Могла прожить, как другие. Так нет же, смолоду, с детства рвалась куда-то, искала чего-то нового, другого, не того благополучия, как у сестер. И ненавидела "несправедливость" и нетерпимость. Рвалась всегда куда-то в будущее. Не успокаивалась ни в работе, ни в любви. Все-то мне мало было. Хочется других этому научить. Без этого беспокойства — нет прогресса.

 Вышла замуж после долгой борьбы с родителями. Трех лет не прожила с Владимиром Коллонтаем, ушла от него. Учеба в Цюрихе, начало работы в партии. Хотела стать писательницей. И стала. Не сразу, не просто далось. Журналы отсылали обратно мои статьи. "Образование" не одобрило мою повесть о "новой морали". В. П. Острогорский[1] посоветовал: "У вас талант быть эссеисткой".

 Поработала крепко, основательно над вопросами педагогики с точки зрения социальной. Написала о Добролюбове[2]. Напечатали. Рвалась дальше — на живую работу.

 Было хорошо в совместной жизни и дружбе с "Дяденькой" {Александр Александрович Саткевич — математик, член-корреспондент АН СССР, репрессирован в 1937 г. — Прим. ред.

 }. Он меня берег и баловал. Но опять душно стало, опять ушла. Как будет дальше?

 Но добиваться умела. И хотеть умею крепко. Сила "хотенья" — великая сила. Зоя говорит: против "хочу" нет аргументов.