* * *
В Ленинграде падишахов поместили в Зимнем дворце. Затихший, оголенный дворец, превращенный в музей, вдруг ожил. Что почувствовали эти голые, нежилые, покинутые стены, когда их вновь украсили картинами в золотых рамах, бросили на паркет дорогие ковры, забытые по углам залов старинные вазы наполнили свежими, душистыми цветами?
При входе караул, швейцары в ливреях. В столовой огромный накрытый стол. Накрыт по-старомодному: корзины из витого сахара, башни из масла, куропатки, украшенные перьями. Опять Аманулла скажет: "Зачем столько блюд? Я люблю одно блюдо — плов. И довольно".
Золоченые кресла, лакеи. Гремя шашкой, гоголем ходит Вержбицкий (комендант). Шашка его волочится и слишком громко гремит по паркету. Ходит по разукрашенным, прибранным залам в шинели и фуражке. Распоряжается больше окриками. Расставляет почетный караул. Кабинет Александра II светлый и очаровательный. По залам разносится забытый звук: "их величества", "его высочество принцесса"... Шпоры, приказания, караул. Перед дворцом военные части строятся к параду.
В передней два старика-лакея в ливреях. Сразу видно — из прежних. Не в меру подобострастные. Шахине нездоровилось. На утро лакеи осведомляются: "Как здоровье ее величества? Лучше? Ну, слава богу! А то уж мы так за ее величество беспокоились...". Выражения из дореволюционных дней. В дни отъезда старики-лакеи, прощаясь со мной, говорят: "Сегодня уж последний день. Кончились наши светлые деньки. Опять в свои конуры полезем".
Перед отъездом обменялись речами в розовой гостиной, стоя. Сурайя благодарила и приветствовала русских женщин, достигших свободы. Аманулла больше благодарил меня лично. Много раз повторялось слово "дружба" — с Союзом, со мной лично. "Вы нам помогли".
Во время отъезда случился комический эпизод. В закрытой машине на вокзал ехал впереди Аманулла, в штатском (обычно носил форму). За ним шахиня и я, тоже в закрытом авто. Третья машина — открытая. В ней — утопающая в цветах (прощальные для королевы и принцессы Нусорахеджин) Пина Васильевна с комендантом Вержбицким в форме.
Шеренги любопытных вдоль Невского. На первые две машины толпы обывателей не обращают внимания. Не поняли, кто в них. А вот Пина с цветами и военным вызывает уверенность — "это и есть королева". Крики "ура" провожают ее машину по всему Невскому до вокзала. Я потом, смеясь, спрашивала Пину: "Что же вы делали, когда вас приветствовали и кричали "ура"?". "Любезно кланялась направо и налево. Надо же было соблюсти престиж шахини".
Свободное копирование
