Отъезд - 4

* * *

 Три стадии пережила я в Мексике. Первая — приспособление и тупое равнодушие. Я видела сначала все больше отрицательные стороны. Моя болезнь. Жизнь в отеле. Чужие люди. Чужие нравы. Незнакомые сотрудники. Близких нет. Пиночка растеряна и неприспособлена. Мы как две рыбы на суше.

 Вручение грамот. Пышно, торжественно. Где-то купили бархатный берет и шелковые туфли. Музыка. Много зевак. Начальник штаба в белых штанах, красивый дон Альварес. Мое волнение. Кальес. И его чудесный, огромный букет фиалок. Потом встреча с Элеонорой Смит и ее теплое "поклонение". И это согрело в те дни.

 Работа пустая. Я полпред и торгпред. Но чем и как торговать? Полпредство уныло-пустое. Плохо обставленное. Нет даже приличной гостиной. Нет автомобиля. Хожу пешком из отеля. Солнце жжет плечи ядовитыми лучами. Пыльно и душно.

 Пасео де ля Реформа. Кактусы. Причудливые и чужие. Какая земля сухая!.. Какие деревья не зеленые. Идешь по тихим улицам. Редкие прохожие. Свернула в переулок. У стены, спустив штаны, очищает кишки мексиканец. И не смущается. Я скучаю по лужайкам травы. По изумруду деревьев.

 Чепультепек — чудесный парк, с деревьями в пять обхватов. Но в нем нет птиц, и весь он слишком картинный и пышный... Чужой, хоть и красавец.

 Как трудно было приспосабливаться. К людям. К языку. К работе.

 С Хайкисом были большие расхождения. Обстановка новая, чужая, трудная. Как сделать, чтобы утвердить престиж Советской республики? Как привлечь симпатии? Как заставить видеть в нас великую и новую страну?

 Потом пошли визиты. Знакомства. Обеды.

 Стала читать по-испански. Стали приходить люди. Стали ездить с Пиной на концерты по воскресеньям в Чепультепек.

 Почему сейчас картина за картиной встают прошедшие в Мексике дни? Я хочу итогов, а вижу картины.

 Ярко запомнилось вручение грамот. Длинные залы Национального дворца. Беседа с Кальесом. И когда мы отъезжаем, многие снимают шляпы и сомбреро и кричат "Вива Руссия!" Как это далеко.

 И вот я уезжаю и больше не вернусь.

 Потом настал второй период. Я вышла из апатии, из равнодушия, из мучительных попыток "приспособления" физически. Работа вдруг сама завертелась.

 Беседа с Моронесом о нашей торговле, с Кальесом о торговом договоре. Интервью и статейки мои... Люди приходят к нам симпатизирующие... И тут же травля меня, и какая! Из Соединенных Штатов. В газетах перепечатки и даже телеграммы. Или это решение КРОМа обратиться к Кальесу и попросить моей высылки, так как "наши" (т. е. коммунисты) стали разоблачать оппортунизм и продажность вождей КРОМа? Дня три газеты трепали меня. Но Кальес не хотел моего отъезда.

 Третья полоса — это когда развернули торгпредскую работу. И подняли, на глазах подняли престиж нашего полпредства. Третья полоса, когда я заглянула в глубь жизни мексиканцев, поняла их борьбу, их стремления, их политику и трудности... Когда эта страна перестала быть для меня чужой и чуждой. Но я сама добивалась отъезда, и в этот третий период пришло разрешение на отпуск. И вот я еду...

 В последнее время отношение к нам стало заметно меняться к лучшему. Когда в мининделе услышали, что я еду в отпуск, заволновались. В похвалу обо мне говорили: "Signora Kollontay muy discrete", т. е. держит себя скромно-тактично. А хорошее мнение о полпреде — это плюс стране, которую представляешь.

 Нехорошо, а иногда просто смешно было, что у нас не было своего автомобиля. Выходим с официальных обедов, я в золотых туфлях и бархатном платье уверяла, что "хочу пройтись", чтобы не вызвать "камион" {Машину (франц.). — Прим. ред.}. За углом нанимали такси.

 Дом полпредства плохо обставлен, хотя я кое-что и прикупила. Я часто устраивала "ответные" завтраки в "Сан Анхель Инн". Чудесный уголок. За городом, старый монастырь, превращенный в ресторан и отельчик. В саду гелиотропы и розы, пальмы и кактусы. Мадам Ру, умная француженка — хозяйка. Она мне дарила чудесные букеты, и, сидя в плетеных креслах в патио,, я слушала ее рассказы под аккомпанимент шуршанья плотных листьев банановых пальм и падающих капель фонтана...

 Мадам Ру — это кладезь длятех, кто хочет заглянуть за кулисы мексиканской политики. Чего-чего она не навидалась за двадцать лет хозяйничанья в "Сан Анхель Инн"! Какие только политические интриги не прошли перед ее глазами. Кальес с ней не церемонится и дает всякие поручения. И мадам Ру знает каждого, кто во что "метит" и кто уже катится вниз. "Сан Анхель Инн" — это своего рода политический центр, где разыгрываются всякие драмы: политические и любовные.