Отъезд - 3

* * *

 Сумасшедшие были последние дни в Мексике. Обеды, завтраки. Прощальные визиты. И тут же спешно готовим почту с Хайкисом. Отчеты, сметы. Докладную записку Микояну. Потом доклад Литвинову. Стремилась дать оценку положения и перспективы. Потом наши "тезисы" о Мексике. Назвала их "ориентировочные заметки". Много мелких писем финансового характера по НКВТ, Совкино и т. д. Совкино налажено. Думаю, что пойдет.

 С Хайкисом! отношения "дружеского сотрудничества". Вообще сотрудников, так сказать, приручила и научила многому. Считались, слушались и, кажется, поняли меня. Отношения с мексиканским правительством также казались налаженными. Как будто не хотели моего отъезда. В МИДе тревожились: вернусь ли? Падильо дал обед мне и Реесу. Все шло гладко. Дипломаты были любезны.

 Внешне атмосфера в последние недели была глаже и дружелюбнее. Надо же было, чтобы произошел этот неприятный инцидент накануне отъезда. Случай? Намеренность? Удивило, что мексиканское правительство не извинилось. Может быть, считали, что инцидент исчерпан тем, что приехал ночью же с извинением начальник полиции.

 Накануне отъезда полиция задержала наш автомобиль, такси, конечно. Минута была неприятная. Быть окруженной мексиканской полицией с револьверами и ружьями наперевес в душную мексиканскую ночь, когда всегда слышишь необъяснимые глухие выстрелы... Иммунитет полпреда? Пока мы объяснились, пока подоспел Хайкис...

 А Пиночка думала, это потому, что мы едем одни. Женщины же не имеют права одни выходить после девяти часов вечера.

 Я вынула Carte d'identit? "Ministro di Russia" {Удостоверение личности "Посланник России" (исп.). — Прим. ред.} — отпустили. В извинениях шеф полиции уверял, что это была "ошибка", что на нашей улице искали "тайное богослужение". Улица была оцеплена и производили проверку всех по ней проезжающих и проходящих. Инцидент сам по себе незначителен, но он наглядно показал, как близки вокруг нас враждебные действия, и как все это просто!..

 Океан сейчас ласковый. Жарко.

 Четко вижу "Лафайетт" и яркое зимнее солнце на темных волнах по пути туда, в Мексику. Настроение было тяжелое. Настороженное. Качало. Но я не болела. Ждала с внутренним протестом Мексики...

 Куба... Разбудили рано. Подсчет пассажиров. Наивно справляемся: пустят ли на берег? Ответ: распоряжение кубинского правительства на берег меня не спускать.

 Пустеет пароход. Отводят от берега. Ушли и надоедливые, как осенние мухи, интервьюеры. Была жара непривычная, душная. Вдали залитый тропическим солнцем белый город. Серо-голубоватые пальмы. И синий залив. Сонно слонялись с Пиной Васильевной по палубе, и за нами "шпики" с острова Куба. Мы в столовую, они в дверях. Мы на палубу, они за нами. Надоело. И нарочно с Пиной разбежались в разные стороны: она вниз, я на верхнюю палубу. Заволновались, затормошились наши шпики. Ищут нас. Чистая оперетка.

 В Испании мы сходили на берег, и в Сантандере, и в Хихоне. Капитан, служащие парохода с нами стали по особенному любезны. Точно им за гаванцев неловко.

 Потом Мексиканский залив. Невиданной синевы. И ночи теплые, сказочно-красивые. Небо высокое и не бархатно-темное, а серебристое, так залито звездами.

 На палубе танцы и игры. Пиночка веселилась. А я ждала Мексики, и сердце было сжато. Чужая полоса земли. Что там ждет? Сложная обстановка. Справлюсь ли? Так далеко!

 Полоса земли... Мексика. Цель 18-дневного пути достигнута.

 Это было тогда, на пути в Мексику. А сейчас нос нашего парохода повернут в Европу. Что скрывать, я рада. Рада, что вся эта красочная, пестрая, необычная, интересная и чуждая обстановка позади, что еду домой.

 Хайкис сказал мне в первые дни приезда: "Вы или возненавидите или полюбите Мексику". Сейчас я склоняюсь ко второму. У этой страны есть будущее. И люди в ней яркие и волевые. В ней есть своя культура и много красоты.

 Почему я думаю о дне, когда я впервые увидала берег Мексики, песочно-золотые дюны Веракруса? Почему так ярко запечатлелось, как возле здания таможни ждала яркая, по туземному яркая толпа рабочих в сарапи, сомбреро, женщин с распущенными длинными, густыми волосами. Красные флаги. Флаг Интернационала. Среди них Хайкис в белой фуражке. Я поняла. Эта горсточка рабочих — это "наши". Они ждут меня. Но я не должна к ним подойти. Не должна показать, что я "их". Я только — полпред. Но все же они пришли в тот же вечер ко мне в гостиницу. И мы долго говорили. Красивый язык, красивые голоса и теплые речи...

 За эти месяцы я научилась видеть Мексику и чувствовать ее народ. Сильный он, не согнуло его испанское владычество, не сокрушит его и нью-йоркский капитал. Самоопределяющийся и волевой народ.

 Что в руках у него еще чаще револьвер, чем книга? Таковы условия. Но он ищет науки, просвещение, культуру, организацию. Какие чудесные детишки в школах. И какие серьезные, деловые и умные студенты и студентки! Очень умные, сметливые, быстро соображающие.

 Индейцы — талантливая раса. И их больше пяти миллионов. Буржуазия — это налет, это "чужеядные". Их сметет мексиканский рабочий и крестьянин.

 Меня удивляет, почему мексиканцы способны на такую кропотливую, мелкую кустарную работу? Обилие досуга? Нет "темпов"? Их глаза часто обращены в небо. У нас крестьянин любит глядеть "на землю". Мексиканец закинет голову и глядит куда-то вдаль, выше вулканов... мечтает? О чем? Краски они понимают и любят. И музыку. Народ с очень яркой художественной жилкой. Да и природа у них чуждая, и даже жуткая для нас, иноземцев. Но какая причудливая и величественная!

 И вот, я уезжаю из Мексики. А кусочек меня остается там. Я уезжаю другая, чем я приехала. Уезжаю обогащенная их культурой, точно я заглянула в книгу истории и сама побывала за 4-5 тысяч лет тому назад... Мир стал шире и еще любопытнее.