Веракрус. Четко запечатлелся этот город Мексики, самый значительный порт страны. Белая, точно из сахара построена, крепость на фоне ярко-синего моря. Белые, низкие дома города, пальмы, декоративно, но это же не настоящие, не наши деревья! И над головой вовсе не синее небо, а молочно-голубое, будто выцветшее. Синева морского залива убивает его цвет.
На палубу поднимается секретарь посольства тов. Хайкис в сопровождении помощника капитана, который подводит Хайкиса ко мне. Знакомимся. Мое платье еще не высохло — меня обдало паром, выпущенным из крана. Шучу, что я получила крещение в Мексике, при жгучих лучах тропического солнца это только приятно.
У Хайкиса симпатичное лицо, но одет невзрачно, не как секретарь посольства. Зачем потрепанный серенький костюм и кепка, а не соломенная шляпа, как у большинства? Стараюсь быть приветливой, но первое впечатление не по мне.
Прощание с капитаном и чинами судна — вышли меня проводить. Спускаемся на берег. Что это за толпа, выстроилась будто в ожидании митинга? Темнолицые женщины в ситцевых одеждах, вроде хитона, мужчины в сомбреро и оверолях. Впереди красивая фигура высокого, ярко-черного негра кому-то машет красным платком.
— Кто это? Рабочие? — спрашиваю я Хайкиса с интуитивным опасением, не меня ли встречают?
— Это местные рабочие, почти все коммунисты, пришли приветствовать посла из советской страны. Скажите им краткое слово по-английски. Этот негр, что стоит впереди, прекрасно переведет.
— Это абсолютно недопустимо... Вы забываете, я же официальное лицо.
Хайкис ответил, что тов. Пестковский непременно бы их приветствовал. Я не собираюсь идти по стопам Пестковского. Идем мимо них прямо в таможню. Но наш путь преградил негр и, с приветливой улыбкой показав свои белые зубы, стал крепко жать мне руку и быстро заговорил по-английски, приветствуя через меня советских рабочих и великого человека Ленина. За ним в нашу сторону двинулись мексиканцы.
Сославшись на усталость с дороги, я предложила компромисс: пускай ко мне в гостиницу придет делегация, не больше десяти человек. Хайкис перевел мои слова, вызвавшие полное одобрение и согласие. Негр снова жал мне руку и, кажется, собирался поднять меня на руки, но я уклонилась,
Хайкис водворил меня и Пину Васильевну в гостиницу и сказал, что не достал спальных билетов до Мексики, почему нам придется переночевать в Веракрусе и только завтра утром выехать в столицу. Гостиница оказалась большая и шумная, в нижнем этаже ресторан кишел многоцветной, красочной публикой. В комнате нашей был полумрак от жалюзи. Две кровати, стол и за занавесочкой умывальник с проточной водой, тут же и клозет, хотя с проточной водой, но в спальной комнате! Потешно и наивно.
Под вечер Хайкис повел нас посмотреть, как мексиканский народ проводит свой отдых в жаркие тропические ночи. Пришли в нечто вроде увеселительного заведения, низкие бараки-таверны, много развешано пестрых лампочек, звуки гитар, пение хором и соло. Голоса приятные, чистый, мягкий звук. Одежды пестрые, у мужчин через плечо переброшены сарапи, нечто вроде ковриков или домотканного пестрого пледа. У женщин ситцевые платья на манер рубашки, подпоясанные ярким поясом. Многие женщины, особенно кто постарше, носят свои густые, черные, как воронье крыло, волосы, совершенно распущенными по спине — получается черная волосяная мантия. Как выдерживают они это в такую жару! Для глаз вся картина была нова и живописна. "Это рабочий народ портово-промышленного города, буржуазия не тут веселится", — пояснил мне Хайкис.
Но я устала с пути, и уж очень пропитан был жаркий ночной воздух чесноком и растительным маслом. Мы вернулись в гостиницу и сразу улеглись, зная, что на утро надо рано поспеть к поезду. Но спали плохо. Ночью нудно, мрачными голосами перекликались огромные, зловещие на вид птицы, не птицы, что-то незнакомое и пренеприятное.
На этой же площади со сквериком из пальм, под уличными фонарями, неподвижно, будто бутафория, сидели в ряд мексиканцы в своих пестрых шалях-сарапи и огромных соломенных сомбреро. А тропическое небо горело и блистало яркими звездами. Я долго любовалась из окна. Ночь оказалась прохладная, и с моря несло ветерком и влагой.
Свободное копирование
