В декабре 1925 года я поехала в Москву, где присутствовала на XIV партийном съезде. Меня, приехавшую из зарубежной страны, при оторванности от живого общения с жизнью партии, поразили многие явления и настроения. Но тогда же я воочию убедилась в том, что именно Сталин станет вождем партии.
В 1925 году я в первый раз жила в доме Наркоминдела на Софийской набережной, где Литвинов имел свою квартиру. Тогда я ближе познакомилась с Айви Литвиновой и оценила эту своеобразную, остроумную и незаурядную женщину.
В 1925 году было еще одно событие, которое надо отметить. Я в первый раз устроила прием 7 ноября для дипломатов, правительства и норвежской общественности. Прием обставлен был с подобающей роскошью в полпредстве. На шести столах стояли двухкилограммовые банки со свежей икрой — роскошь небывалая в Осло. Даже на обедах у короля свежая икра подается лишь на маленьких сандвичах. Живые цветы, лакеи с "Советским Абрау-Дюрсо" усердно подливали в бокалы, а в перерыве давался концерт русской музыки, и молодая норвежская танцовщица танцевала на манер Дункан под русские мелодии.
Вечер прошел весело и блестяще, приглашенные к пяти часам остались до двух ночи; когда официальные гости, члены правительства, разошлись, молодежь стала танцевать, а норвежцы пить пьелтер.
Когда в 1940 году Мовинкелю и его жене пришлось бежать в Стокгольм из оккупированной Норвегии, жена Мовинкеля напомнила мне про наш блестящий прием: "Покаюсь вам, мы свежую икру ели чайными ложками, даже не намазывая на хлеб. И чтобы скрыть свою "жадность" я и фру Эсмарк незаметно переходили от одного накрытого стола к другому, точно только в первый раз пробуем икру".
Как мне ни приятно было в Норвегии, я сознавала, что тут больших задач не будет, и я стала рваться либо в Союз, либо на дипломатическую работу в другую страну.
Весной 1926 года стортинг ратифицировал торговый и навигационный договор, Мовинкель и я скрепили ратификацию нашими подписями — значит и эта большая задача была полностью доведена до конца. Это было перед самой сменой либерального министерства. Кресло Мовинкеля занял консерватор Люкке. Мое же правительство дало мне трехмесячный отпуск и затем назначило меня в Мексику полпредом СССР.
Когда я уезжала из Осло весной 1926 года, я покидала Норвегию с чувством грусти и теплой благодарности за годы творческой работы, в ней проведенной. Я знала, видела, что основную задачу дипломата я выполнила, между нашими странами отношения установились более дружеские, а главное, нас стали лучше понимать и ценить нашу новую великую страну.
Свободное копирование
