29 августа.
Ездила снова в Берген: визит к Мовинкелю. Его поместье вдоль фиорда с причудливыми очертаниями гор Хардангера, как оперная декорация на том берегу, нелегко изгладится из памяти. Мольдегорд напоминает Крым по красоте и богатству растительности. Защита высокого хребта гор с севера и теплое течение Гольфстрима, проходящее у самого берега. Огромные ареокарии перед домом, каштановые деревья, аллеи цветущих штамбовых роз. В богатых оранжереях зреют дыни и сладкий виноград.
Дом — это маленький дворец, с дивным видом на цепи гор Фолькефон с их снежными вершинами и обрывистыми скалистыми склонами. Дом внутри полон предметов художественной ценности: картин норвежских и старых классических мастеров Франции и Италии. Много изящного фарфора и мягких по тонам французских ковров. Комната для гостей уютная и все предусмотрено: нераскрытая коробочка пудры и крема; для мужчин — сигары и папиросы.
Мовинкель и его жена приветливы и просты. Двое детей, но девочка болезненная — это горе семьи, такой благоденствующей и счастливой.
Обед сервирован с обычным для Норвегии изяществом, легкий и вкусный, по французскому меню. За шампанским обмен речами, но простыми, дружески-теплыми.
После обеда старший сын Мовинкеля (он живет с семьей в отдельном домике в парке, и домик, как игрушка под старонорвежский стиль) играл на рояле. Слушала новых норвежских композиторов, но Григ меня больше трогает. Понравилось мне "Mot Kveld", композитора женщины — Бакер Грондаль. Мовинкель сам любитель музыки и сказал, что вещь "Mot Kveld" почти гениальна.
На другой день я переехала в гостиницу в Берген, чтобы повидаться с Лемкулем по делам. "Русские, — сказал Лемкуль, выслушав мои деловые пожелания, — беспокойные люди. Всего полтора года существует наш договор с вами, а вы уже четвертый раз требуете его пересмотра. Чего вы собственно хотите? Мы уже вписали ряд изменений договора по вашему требованию. Какие вам нужны поправки? Так работать нельзя. Мореходное дело требует устойчивых положений и правил".
Не могла же я ему сказать, что у нас вообще хотели бы аннуляции всего договора... Не Красин, конечно, а по другим линиям и другим соображениям.
Лемкуль вздохнул, но услышав, что я скоро поеду в Москву, просил меня выяснить окончательно, чего же мы хотим, и больше не вносить поправок и дополнений к договору.
Берген город шипсредеров (судовладельцев). Нарядные виллы. Сады. Гораздо больше богатства, чем в Христиании. Расположен Берген картинным амфитеатром на склоне высоких скалистых гор. Прекраснейшая, как говорят мировая, бухта, защищенная от бурь. Старинный город. Тесно связан с вольными городами Ганзейского союза. Сохранилась старая немецкая набережная, готические, деревянные постройки, но город весь обновлен (после пожара в 1915 г.).
Фальк возил на открытом автомобиле по новым дорогам. Честь норвежскому строительному искусству — вьются причудливой лентой по обрывам высочайших гор. Крутая стена, а поднимаешься вверх спирально. Чудеснейшие виды. Вообще Берген интересный и радушный.
Я дала в отеле "Норге" обед в ответ бергенским директорам. Норвежцы после обеда танцевали. Два раза была в театре — играла дочка Эгеде Ниссен (три дочери артистки). На обратном пути оказалось — еду в одном вагоне с Мовинкелем.
Проснулась ранехонько, чтобы не проспать вида на "горение" при восходе солнца снежных вершин возле станции Финзе. Горы — они меня всегда волнуют. В коридоре встретила Мовинкеля. Проговорили час до Христиании.
Мовинкель выступал с политической речью в Бергене на предвыборном собрании. О СССР говорил очень хорошо. Он показал газету с карикатурой: сидим с ним за столом и пируем, а Шефло радуется. Но народные интересы под столом, и мы их попираем ногами. Это в бергенской консервативной газете.
Свободное копирование
