19 июля
Встали пораньше, быстро позавтракали малосольной кунжей и отправились дальше. Как ни торопимся, а нету сил пройти мимо алых россыпей земляники. Теперь, в яркое солнечное утро, явственно видно, что все это в прошлом прекрасно ухоженные культурные плантации, ныне заполоненные джунглями. Видимо, при японцах были тут и сады, и, может быть, даже виноградники.
За Рубежным мысом наткнулись мы на огромное лежбище сивучей. Сперва мы рассматривали их очень осторожно, в бинокль, прячась за валунами. Но постепенно, подбираясь все ближе, подошли к самой кромке прибоя и стали рассматривать прекрасных зверей, совершенно не таясь — стоя в полный рост. Вожак, огромный седой красавец со свисающими складками кожи, лежа на валуне, в упор смотрел на нас своими немигающими круглыми глазками, но сигнала тревоги стаду не подавал. Вокруг на всех больших и малых камнях, торчащих из воды, лежали неподвижные усатые бочки и грелись на солнышке. Самки, плавая на спине, кормили рыбой детенышей, причем после того, как детеныш откусывал кусок, мать эту рыбину непременно окунала в воду. Интересно, мыла она рыбу или солила ее? А вокруг в воде резвилась молодежь, молодые сивучи прыгали, ныряли и все время норовили спихнуть с камня в воду какого-нибудь слишком уж разнежившегося ротозея. Мы проторчали возле этого лежбища целый час и с явной неохотой двинулись дальше. Что делать, надо торопиться.
Обедали на старом месте, на брошенной заставе Тятино, на том же самом «скворешнике» и костер разводили из тех же самых обломков конюшни.
Ночевать остановились в том же самом рыбачьем балагане на речке Саратовской, где вороны пожрали у нас огарки свечей. На ночь поставили все ту же сетку — авось что-нибудь да попадется в нее. Течение в речке сильное, сетка моментально выгнулась дугой, и грузила-камни, которые мы набросали в сеть, долго ее не удержат.
Свободное копирование
