Разговор с Бабаевым мало что добавил к его письму. Опять же конкретных фактов нарушения или преступления он сообщить не мог. Кто-то намекнул, кто-то говорил… Но отмахнуться от него, закрыть глаза на его тревоги и, как он сам выразился, поиск справедливости, я не имел права.
Решил проверить: законно ли ему отказали в получении трехкомнатной квартиры в жилищно-строительном кооперативе, и позвонил Валерию Семёновичу Дроздову, начальнику жилуправления горисполкома, пригласил его к себе с документацией по ЖСК «Салют».
Лет сорока пяти, располневший, Дроздов переехал в Зорянск чуть более двух лет тому назад. Он пришёл в новеньком кожаном пиджаке и чёрной водолазке.
— Не долго задержите, Захар Петрович? — спросил Дроздов, кладя мне на стол пухлую папку. — На Комсомольской дом принимаем. Возле кафе.
— Постараюсь, — сказал я.
— Когда будем отдыхать, а? — Дроздов, отдуваясь, вытер шею платком. — Завертишься с самого утра…
— Что ж, можете отдохнуть, — подхватил я. — Пожалуйста, посидите немного в приёмной.
Не хотелось, чтобы Дроздов видел, какими именно документами я интересуюсь.
Когда он вышел, я отыскал документы Калгашкиной.
То, что я прочёл, явно расходилось со сведениями, полученными от Бабаева.
Калгашкина была в списке членов ЖСК на получение однокомнатной квартиры. Затем, по её заявлению, была внесена в список на трехкомнатную в связи с выходом из ЖСК некоего Карапетяна. Трехкомнатная квартира, помимо неё, выделялась ещё на трех человек — мать и отца Калгашкиной, а также её бабушку. Сорок два квадратных метра на четырех человек — вполне законно…
Я попросил Дроздова зайти, предложил сесть.
— Валерий Семёнович, вы помните Бабаева? Учителя? С протезом?..
— Ну? — сказал Дроздов, выжидательно смотря на меня.
— Он был членом ЖСК «Салют» на однокомнатную квартиру. Затем, когда у него появилась семья, подал заявление на трехкомнатную. — Валерий Семёнович кивнул. — Вы обещали ему, что, если освободится трехкомнатная, он её получит?
— Захар Петрович, — покачал головой начальник горжилуправления, — вы же сам законник. У меня положения, инструкции… Жилплощадь ведь не из моего кармана — кому хочу, тому даю. Есть очерёдность. А обещать… Да бог с вами! Все решает общее собрание кооператива, а потом жилищная комиссия смотрит, решает исполком, и тогда ордер…
— Так почему же все-таки не предоставлена Бабаеву трехкомнатная в ЖСК «Салют»?
— А что, жалуется? Ну даёт! — возмутился Дроздов. — Получил за спасибо живёшь государственную квартиру! Государственную! Не заплатив ни копейки! Да ещё, ещё… — Он задохнулся. — Честное слово, не понимаю, какого рожна ему надо? Ну и люди, ну и народ! Где же элементарная человеческая благодарность?
— Благодарен он, Валерий Семёнович, очень благодарен, — успокоил я Дроздова. — Самым искренним образом благодарен… Но меня все-таки интересует вопрос: почему трехкомнатную квартиру дали Калгашкиной, а не Бабаеву?
— Калгашкиной? — растерянно переспросил Дроздов.
— Да, Ирине Алексеевне.
— А-а, Калгашкиной, — закивал Валерий Семёнович. — А потому что очерёдность! Она, насколько я помню, подала заявление раньше. И льготы. Отец — инвалид войны. Сами вы недавно напоминали на сессии горсовета: их нужды ни в коем случае не забывать. А бабушка, между прочим, ветеран колхозного движения. Одна из первых вступила у себя на селе. Много их осталось, наших ветеранов? По-моему, лишний раз позаботиться о них — наша с вами обязанность. Вот мы и порекомендовали Калгашкину в первую очередь.
Объяснения Дроздова были вполне убедительными. И по документам все выглядело законно.
Свободное копирование
