В октябре 1987 года у Лёни, старшего сына моей сестры Веры, отмечался тридцатилетний юбилей со дня рождения. Мы были приглашены на семейное торжество по этому случаю.
Большая часть разговоров за столом сводилась к становившейся всё более актуальной теме Израиля. Об отъезде в эту страну тогда мало кто думал серьёзно. Ещё только ходили упорные слухи, что разрешение на выезд для постоянного места жительства в другие страны скоро смогут получить все желающие. Но уже стали разрешать гостевые поездки к близким родственникам за границу, в том числе и в Израиль, с которым дипломатические отношения ещё не были восстановлены.
Гости тепло, со знанием дела говорили об Израиле, в разговоре чувствовалась гордость за успехи страны. У каждого была своя информация о земле обетованной.
Многие слушали передачи "Голоса Израиля", "Голоса Америки" и других западных радиостанций. У кого-то в Израиле жили родственники, у кого-то знакомые, у кого-то родственники или знакомые знакомых. Насколько были верны полученные сведения, это другой вопрос.
Все присутствующие побывали на международной книжной ярмарке, где израильский павильон пользовался большой популярностью. Чтобы туда попасть, нужно было отстоять длинную очередь.
Посетители павильона получали красочные рекламные буклеты. Кому-то посчастливилось попасть в павильон в момент бесплатной раздачи художественной литературы израильских авторов на русском языке. Кто-то, как им казалось, тайком взял какую-нибудь из этих книжек с выставочных полок. В рекламных буклетах рассказывалось об израильском образе жизни, абсорбции новых репатриантов, о прекрасных условиях учёбы в университетах и службы в армии.
Много позже, когда мы уже готовились к отъезду в Израиль, на одной из встреч с представителем сохнута, кто-то спросил: "Правда ли, что в Израиле все мужчины до пятидесяти лет каждый год по месяцу служат в армии"?
На это израильтянин ответил, что все рвутся в мелуим отдохнуть от работы, от семьи, встретиться со старыми товарищами и вместе хорошо провести время. "Это всё равно, как съездить на курорт", - добавил он.
На банкете присутствовал родственник Лёниной жены, недавно вернувшийся из поездки к родным в Америку. Он неожиданно прервал нашу беседу словами: "Израиль совсем не то, что вы думаете".
- Я видел в Штатах много бывших израильтян. Они совсем не в восторге от этой страны. Там далеко не рай. Климат тяжёлый. Улицы городов не блещут чистотой. Тяжело с работой. Много бюрократии. Отношения между людьми оставляют желать лучшего.
Никто не воспринял его слова всерьёз. Наоборот отнеслись к ним с большим недоверием
Все принялись возражать ему, как будто всё видели своими глазами, а не пользовались сведениями из третьих рук.
- Разве у нас нет бюрократии? Наши улицы блещут чистотой? Отношения между людьми - идеальные? - отвечали мы.
Недавно в стране появилась антисемитская организация - общество "Память", начавшая публиковать антисемитские статьи и недвусмысленно намекавшая евреям на возможность погромов.
- Разве у нас нет бюрократии? Наши улицы блещут чистотой? Отношения между людьми - идеальные? - отвечали мы.
Недавно в стране появилась антисемитская организация - общество "Память", начавшая публиковать антисемитские статьи и недвусмысленно намекавшая евреям на возможность погромов.
- В отличие от нас там изобилие товаров и продуктов, - говорили мы.
В то время многие евреи, в том числе и мы, стали получать посылки из-за рубежа. В этих посылках были вещи, которые в условиях тогдашнего дефицита можно было сдать в комиссионный магазин и получить за них примерно три-четыре месячные зарплаты учителя или инженера.
Мы сначала думали, что нам посылки посылает Лорин брат, но оказалось, что их организовывал сохнут по адресам, которые узнавал из разных источников, в основном от родственников или знакомых, живущих в Израиле.
По замыслу сохнута эти посылки, показывая какое изобилие ожидает будущих репатриантов на их исторической родине, должны были послужить дополнительным стимулом, побуждающим евреев к отъезду.
Свободное копирование
