Завершив серию экспериментов, подтверждающих гиперпродукцию протеина А возбудителем Кавасаки - синдрома, я доложил результаты на лабораторной конференции. Дональд отнесся к ним весьма скептически и предложил провести специальные опыты с целью обнаружения у исследованных штаммов продукции токсина, который он описал ранее в своей статье. Мои повторные эксперименты показали, что ни один из изученной группы штаммов не секретировал молекулы указанного токсина. Дональд остался недоволен этими данными и потребовал, чтобы схемы всех последующих экспериментов детально согласовывались с ним. Естественно, я стал повторять опыты в соответствии с его указаниями, но результаты оставались прежними. В сложившейся ситуации надо было искать объяснение в разночтении опубликованных данных и данных, полученных мной.
Первым делом я начал детально знакомиться с работами по генетике стафилококков, и особенно по генетическому контролю токсинообразования. Как и прежде, вторую половину дня я старался проводить в библиотеке в поисках публикаций на интересующую меня тему. После того, как Дональд несколько раз не мог застать меня за лабораторным столом, у него возникли подозрения, что я трачу свое рабочее время на какие-то посторонние дела. На лабораторных конференциях он выражал свое неудовольствие по этому поводу и настаивал, чтобы я больше занимался экспериментальной работой.
Тем временем я нашел очень интересное сообщение, в котором авторы показали, что ген, контролирующий биосинтез растворимого протеина А, каким-то образом подавляет экспрессию генов, ответственных за продукцию экзотоксинов, включая и токсин синдрома токсического шока. В соответствии с наблюдениями этих авторов у штаммов, обладающих свойством продуцировать растворимый протеин А, токс-гены в геноме стафилококков заблокированы, т.е. они выключаются из процесса синтеза этих биомолекул. Просмотрев еще раз опубликованную статью Дональда, я обнаружил, что в проведенной работе ее авторы не изучали секреции токсина в окружающую среду, а проводили тестирование только на наличие токс-гена. Таким образом, выводы о продукции токсина были сделаны на основании обнаружения гена, а не продукта биосинтеза, который этот ген контролирует. Это была ошибка экспериментаторов, приведшая их к неправильному заключению. Когда с этими выкладками я познакомил Дональда, он был обескуражен, ибо такой недосмотр полностью относился к его компетенции. Наши отношения стали стремительно портиться. Несмотря на то, что я подготовил материалы по протеину А для публикации, он настаивал на продолжении работы с целью получения новых доказательств установленного феномена. Я считал, что нужно расширить исследования по изучению молекулярной структуры растворимой формы белка, Дональд требовал характеризовать нуклеотидную последовательность гена, контролирующего биосинтез этого белкового компонента.
Я знал, что изучением структуры протеина А много занимались химики из университета в Лунде (Швеция), куда я и обратился с предложением начать совместные исследования. К этому времени я уже получил высоко очищенный препарат этого белка и мог незамедлительно передать его для работы. И здесь я совершил ошибку, не поставив в известность о своих намерениях Дональда. Дело в том, что моей прошлый научный опыт основывался на совершенно других нормах, когда обмен микробными штаммами между лабораториями или специалистами считался обычным делом. Однако при осложненных отношениях этот факт повернулся против меня. Когда Дональд узнал, что я подготовил посылку в Швецию с очищенным белком и штаммами-продуцентами, он пригрозил вызвать полицию, чтобы арестовать меня за нарушение установленного режима работы. До ареста дело не дошло, но работы я лишился. На три месяца Дональд отстранил меня от дел и не пожелал найти компромиссный вариант для продолжения исследований. Покидая лабораторию, я получил от Дональда вполне приличную рекомендацию и согласие быть соавтором статей, включающих полученные мной данные. В течение года статьи были опубликованы, но продолжения наших научных контактов не последовало.
Свободное копирование
