14. Возвращение
В 1981 году у моих родителей был юбилей 50-летия совместной жизни. Отцу исполнилось 76 лет, маме - 68. Они уже давно жили одни в том самом доме, где вырастили нас и откуда мы разъехались практически сразу после окончания школы.
Ближе всех к ним находился мой брат Геннадий, работавший инженером в Ачинске на строительстве Глиноземного комбината. Он со своей семьей довольно часто навещал родителей и при необходимости всегда мог оказать им помощь.
Сестра Светлана и ее семья жили в Обнинске, где она и ее муж работали на первой в мире атомной электростанции. Для Светланы поездка к родителям всегда была сопряжена с многочисленными семейными обязанностями, удерживающими ее около детей, но зато мама иногда гостила у нее по нескольку месяцев.
Я жил в Москве и, к сожалению, очень редко находил время побывать в своих родных краях. Но такую дату, как годовщина золотой свадьбы, я пропустить не мог. Я поехал поездом, и как в студенческие годы, три дня смотрел в окно на заснеженные просторы сибирских лесов и полей. Монотонность мелькающего пейзажа успокаивала нервы. Мне очень хотелось привезти родителям какие-то подарки, подобающие случаю (например, у меня была идея красивых настольных или настенных часов), но кроме каменных глыб или жалкого ширпотреба ничего не продавалось. Встретив меня, родители были так рады моему приезду, что даже не обратили внимания на те мелочи, которые я привез. На следующий день приехал мой брат Геннадий, и так в семейном кругу мы скромно без других гостей отметили полвека родительского брака. Никого из близких друзей у них уже не осталось: одни умерли, другие разъехались. Мама напекла замечательных пирогов, которые нам всегда очень нравились, и приготовила вкусную еду. Отец поставил на стол бутылку водки. Сам он выпивал очень мало, одну - две рюмочки, а я по этой части вообще был слаб. Но зато мой братец переворачивал одну рюмку за другой и непрерывно курил. Хмель его не брал, он становился только более разгоряченным. Я выразил свое удивление по поводу того, как мастерски он научился пить водку. Геннадий не обиделся на мое замечание, но сказал: "Служба приучила, такая у меня профессия". Помолчав, пояснил, что ни одна сдача или приемка построенного объекта не обходится без водки. Работа приемочной комиссии начинается с выпивки, после чего подписываются документы, и в завершение снова устраивается пьянка. А о повседневных делах и говорить нечего: любое оформление и получение нужных строительных материалов без бутылки не происходит. После его рассказа мне стало как-то не по себе. Я не знал этого мира, не был знаком с его нравами и правилами взаимоотношения людей в нем. Моя детская память, связанная с родительским домом, цеплялась за прошлое, но не могла найти ничего похожего в жизни моего отца и моего деда Дмитрия Елисеева. Все то, о чем говорил Геннадий, возникло потом, когда мы стали взрослыми. На смену трезвости наших предков пришли нравы разгула нового поколения, рожденного и выросшего при советской власти.
Геннадий много любопытного рассказывал из своего строительного опыта. Мне запомнилась одна история о том, как власти планировали создать производственный комплекс для выращивания и откорма бройлеров по технологии, разработанной на Западе. В какой-то европейской стране было закуплено оборудование для нескольких поточных линий с тем, чтобы обеспечить птицей работников строящегося комбината и население близлежащих районов. После закладки фундамента будущей фабрики, привезли ящики с оборудованием и бросили их под открытым небом. С началом монтажа и сборки обнаружилось, что трубы, необходимые для подводки коммуникаций к конвейерам, не закуплены, а те, что производила советская промышленность, не соответствовали европейскому стандарту. Так и остался фундамент не востребованным, а ящики с оборудованием стали понемногу врастать в сибирскую землю. Ну а население так и продолжало бедствовать, не дождавшись обещанной птицы.
Свободное копирование
