Сердечные отношения у нас сложились с эстонской детской писательницей Дагмар Нормет. По вечерам мы часто отправлялись вместе смотреть закат на самый дальний мыс полуострова, а на обратном пути заходили к молочнице за молоком, которое Дагмар брала ежедневно для своего внука Стэна. Иногда мы совершали этнографические путешествия по хуторам, где жили таллиннские литераторы и художники - близкие друзья Дагмар. В Эстонии необычайной популярностью пользовались детские сказки, написанные Дагмар, с главным героем по имени "Засыпайка". Получив уже в Америке в подарок книгу сказок, переведенных на русский язык, мы испытали даже некоторую ностальгию по полюбившейся нам Эстонии, узнавая в них многие мотивы и эпизоды, взятые из кясминского быта и природы.
Однажды, когда мне пришлось быть по научным делам в Швеции, мы решили, что Таллинн так близко, что не заехать туда невозможно. Сев вечером на паром в Стокгольме, утром мы прибыли в таллиннский порт, где нас встречала Дагмар с розой в руке, как всегда приветливая и элегантная. Потом мы вместе отправились в Кясму и провели несколько дней на ее даче, предаваясь приятным воспоминаниям о прошлой жизни. Там мы встретились и с нашими бывшими хозяевам Эндлой и Эйно, которые устроили нам замечательное застолье и рассказали о новостях постсоветской жизни. Многие капитанские дома, отнятые советской властью, вернули их наследникам, проживавшим за границей. Эйно стал мэром Кясму, а Эндла - хозяйкой местной гостиницы.
Перемены, совершившиеся в деревне за несколько лет после возвращения независимости, были разительные. У причала, с возвышения которого разрешалось нырять только детям, стояло несколько десятков яхт, украшенных разноцветными флагами, а по деревне разгуливали загорелые бородатые яхтсмены. От пограничной заставы с высоченной наблюдательной вышкой не осталось и следа. На ее месте был восстановлено здание Капитанской школы (Captain's School) , в котором организаторы поместили большую экспозицию национального музея мореходства. Никто не говорил по-русски. Даже продавщица в магазине желала говорить по-английски.
Обычно, возвращаясь из Эстонии, мы заезжали в Печеры, первый русский город после пресечения русско-эстонской границы. Мы стразу же попадали в другой мир с убогими домами, грязными улицами и угрюмыми лицами. Единственной радостью был Печерский монастырь с замечательной церковной архитектурой, великолепным убранством церквей и сдержанными, обходительными монахами, руками которых поддерживалось благоустройство монастырского двора. У нас не всегда хватало времени остаться на службу в храме, но даже несколько минут, проведенные в монастыре, давали радостное ощущение причастности к божественному миру.
Покидая храмы Печерского мужского монастыря, мы помнили о его счастливой судьбе, которая выпала на его долю и позволила избежать участи, постигшей русскую православную церковь после большевистской революции.
Город Печеры и, естественно, находящийся там монастырь, вошли в границы, так называемой буржуазной Эстонии, что и уберегло монастырь от разгрома. Ему удалось избежать разграбления, осквернения и превращения в овощной склад или тюрьму для преступников. Сейчас, когда Эстония вновь обрела независимость, чекистские власти современной России готовы урвать лишний клочок эстонской земли, чтобы унизить и оскорбить этот несгибаемый народ. О благодарности эстонцам за сохранение национальной православной святыни от поругания даже никто и не помышляет. С искоренением традиции благодарить Бога у той части русской нации, которая превратилась в советских людей, потребность быть благодарным перестала существовать вообще. Народ впала в беспамятство.
Во времена буржуазной Эстонии продолжал свою религиозную жизнь и другой центр православия - Пюхтицкий женский монастырь. Атмосфера святости, которая поддерживается в стенах этого монастыря, привлекает паломников с разных концов России, а также верующих из других православных церквей. Во время нашего посещения Пюхтицкого монастыря, в главном храме находилась группа монахинь из Грузии. Они долго исполняли молитвенный обряд, который потом перешел в удивительно красивые песнопения и молитвенные чтения. Из справочного буклета, выпускаемого монастырем, мы узнали, что местные монахини занимаются обширной хозяйственной деятельностью вплоть до выпечки собственного хлеба. Территория монастыря нас поразила своей ухоженностью и привлекательностью окружающего дизайна. Наша поездка в Пюхтецкий монастырь состоялась задолго до Перестройки, когда в России церкви и монастыри все еще лежали в развалинах.
По аналогии мне вспомнился старинный православный Рильский монастырь, который находится в горах недалеко от Софии. В феврале месяце он встретил нас разноцветными крокусами, пробившимися через еще не стаявший снег. В кельях монастыря, казалось, было холоднее, чем снаружи, но монахов это не смущало и они с воодушевлением показывали святые места и знаменитую икону Иоанна Рыльского - основателя монастыря. Духом национальной гордости за эту древнюю религиозную святыню болгарской истории был пронизан каждый рассказ и комментарий экскурсоводов.
Вспоминается и посещение монастыря бенедиктинцев в местечке Мелк (Melck), находящемся в нескольких десятках километров на запад от Вены. Был декабрь 2005 года. Дорога шла вдоль Дуная, над которым висела плотная завеса густого тумана. Мы поднялись к монастырю, расположенному на высоком холме, дождались часа очередной экскурсии и с группой из пяти-шести человек двинулись по залам монастыря. В каждом из них были представлены экспонаты, связанные с историей возникновения ордена и его роли в становлении католицизма. Анфилада залов завершалась огромной многоярусной библиотекой, вмещающей тысячи манускриптов, созданных в глубокой древности. Все они стояли в застекленных шкафах, снабженных защитной сигнализацией. Окончилась наша экскурсия в средневековом храме, поразившем нас роскошью убранства и сосредоточением художественных ценностей. Когда за нами закрылась дверь храма, мы оказались на балюстраде, высоко возвышающейся над Мелком, утонувшем внизу в туманной мгле. Спускаться с этих небес по скользкой дорожке было нелегко, но желание выпить чашку горячего кофе внизу в теплом уютном кафе нас очень воодушевляло. Всю обратную дорогу в Вену мы размышляли о судьбах религии в цивилизованных странах и в России, о христианской ментальности европейских народов и сознании русской нации, одержимой идеей миссианства.
Я вспоминаю один разговор, состоявшийся на кясминской даче Дагмар во времена Перестройки. Идея отделения Эстонии от Советского Союза уже тогда широко обсуждалась, однако просоветски настроенное окружение смотрело на перспективу возможной независимости этой маленькой страны весьма скептически. Один из присутствующих горячо доказывал, что независимая Эстония не проживет и месяца после разрыва экономических связей с метрополией. И в первую очередь это произойдет из-за отсутствия собственных энергетических ресурсов. Все аргументы в пользу того, что Эстонии не требуется тяжелая индустрия в таком виде, как это представляют себе советские политологи, были напрасны. И хотя уже второе десятилетие независимая Эстония демонстрирует достаточно высокий уровень жизни населения, имперская модель экономической зависимости от России продолжает доминировать в сознании постсоветских политиков, постоянно прибегающих к ее использованию с целью подчинения себе других народов.
Свободное копирование
