Наш многолетний отдых в Кясму свел нас с разнообразными людьми, общение с которыми было приятным и подчас весьма интересным. Неожиданно мы встретили там Сониных московских друзей Ирину Уварову и Юлия Даниэля. Они оказались гостями в соседнем доме, поэтому для обоюдных посещений не было никаких проблем. Юлик недавно вернулся из заключения, где он провел пять лет за публикацию на Западе своей книги "День открытых убийств" (шумное дело Синявского и Даниэля). Он казался мне достаточно простым парнем в отличие от своей несколько манерной жены Ирины - искусствоведа и дизайнера. Имея в распоряжении машину, мы довольно часто ездили в Таллинн, посещали выставки. Некоторые экспонаты вызывали у нас недоумение, например, чайная чашка с ручкой, повернутой внутрь. Тогда на помощь приходила Ирина и объясняла, что это концептуальное искусство. Я уже не помню поводов и причин, но наши путешествия в Таллинн почему-то проходили под аккомпанемент бесконечного смеха. Вместе нам было всегда весело. Несколько раз мы встречались в Москве, но Юлик страдал тяжелым заболеванием и прожил совсем недолго.
Каждый год на лето в Кясму приезжала Анастасия Ивановна Цветаева. Сухонькая старушка на вид она, опираясь на палку, так стремительно передвигалась по деревне, что ее молодые спутницы, которыми она обычно была окружена, едва поспевали за ней. Она вела уединенный образ жизни, ограничиваясь кругом близких ей людей. Сониных знакомых Юдифь Матвеевну Коган и ее мать Софью Исааковну, тоже каждое лето проводивших в Кясму, с А.И. связывала давняя дружба, уходившая в тяжелые времена ее прошлой жизни. Все, что мы слышали из их уст, звучало весьма драматично и безрадостно.
Недалеко от Кясму в поселке Локса (Loksa) жили давние Сонины друзья Вава (Валерия) и Юрий Айхенвальды. Иногда вместе с ними отдыхала семья их дочери Саши - как все утверждали, гениальной лингвистки. Саша действительно обладала талантом полиглота и с невероятной легкостью осваивали самые разные языки. Она была незаменимым помощником в общении с теми эстонцами, которые не знали русского языка. А овладеть имперским языком многие эстонцы не очень стремились, хотя в школах детям преподавали его с ранних лет.
Иногда диалог с русскоговорящими эстонцами приобретал очень смешной оборот. Так однажды я попросил нашего хозяина Эйно - механика по профессии, взглянуть на мотор моих "Жигулей". Он подошел к открытому капоту машины, обследовал разные части мотора и вынес заключение: "Юра, эту прокладку надо "разменять", она "уже изнасиловалась". Я понял, что он имел в виду, но удержаться от улыбки, конечно, не смог.
Во времена Перестройки Саша уехала в Южную Америку, а потом перебралась в Австралию, где за свои выдающиеся заслуги получила титул академика.
Жизнь Вавы и Юры складывалась трагически. В период сталинщины их отцов, ярых приверженцев марксистских идей, уничтожили. Дети испытали на себе все тяготы, выпавшие на долю репрессированных семей, включая вторую волну преследований, возобновленных режимом в конце 40-х годов. Как неблагонадежных их выслали в Караганду, откуда они вернулись лишь после смерти вождя. Реабилитация сняла с них все "обвинения", и власти предоставили возможность обосноваться в Москве, где они окончили ВУЗы. Ю. Айхенвальд стал поэтом и переводчиком, а также принимал активное участие в диссидентском движении. К сожалению, книги его стихов увидели свет лишь после его кончины. Оба, и Вава и Юра, преподавали в школе, где завоевали любовь многих своих выпускников. Это были интеллектуальные люди с самостоятельным независимым мышлением, а их мнения и оценки всегда привлекали интерес своей не традиционностью. Я редко принимал участие в дискуссиях, возникающих при встречах, но всегда относился к услышанным суждениям с большим вниманием.
Айхенвальды были давними друзьями Юдифь Матвеевны и Софьи Исааковны, поэтому один или два раза в летний кясминский сезон мы сажали в машину этих милых, но больных женщин, и отправлялись в Локсу. Юдифь Матвеевна была крупным специалистом в области классической филологии, Софья Исааковна в молодости занималась геологией, а затем -- общественной деятельностью. Когда в небольшом пространстве айхенвальдовского жилья собиралось до дюжины высокообразованных и знающих людей, блистающих своим интеллектом, то казалось, что субпопуляция советских интеллектуалов не истребима, хотя чекисты на протяжении многих десятилетий прикладывали не мало усилии для того, чтобы уменьшить ее состав.
Свободное копирование
