Иногда мы ходили в байдарочные походы большой компанией, и тогда обязательно находился умелец, играющий на гитаре. В 60-е годы стали входить в моду бардовские песни, которые сочиняли одаренные молодые люди, зараженные романтикой путешествий и скитаний. По вечерам, расслабившись после очередного перехода, все собирались вокруг костра, и гитарист начинал медленно перебирать струны, а потом и напевать какую-нибудь знакомую мелодию. У каждого музыканта были свои предпочтения, но репертуар, как правило, состоял из одного и того же набора всеми любимых песен. Мне очень нравились "Деревянные города" Александра Городницкого, ну а песня "Все перекаты да перекаты" стала почти гимном байдарашников. Те гитаристы, кто имел небольшой голос, слух и прилично владел мастерством игры, часто пели Булата Окуджаву. Его стихи знали почти все еще со студенческих времен и поэтому дружно подпевали.
Существовало множество самодельных магнитофонных записей с песнями Окуджавы, и обмениваться кассетами было привычным делом. Когда мы жили еще в семье Наташиных родителей, то каждый раз, как только включался магнитофон и начинал звучать проникновенный голос Булата, отец Наташи говорил: "Не понимаю, что вы находите в этих блатных песнях". Меня ужасно возмущало такое пренебрежение к замечательной поэзии. Окуджава был моим любимым поэтом. В его стихах мне нравилась искренность и неподдельность мыслей и чувств, а также отсутствие какого-либо политического оттенка в том, о чем он писал. Нас с малых лет душила политизация советской жизни. Поэтому поэзия, в которой война звучала не как геополитическое событие, а как трагедия человеческой судьбы, захватывала глубиной проникновения в людское горе. Я не мог слушать без волнения песню о "Леньке Королеве" или "Война, что ты сделала подлая" или песню "До свидания мальчики". Эти стихи были замечательным антиподом того восхищения войной, где прославлялся героизм. Сейчас, когда я смотрю на все творчество Окуджавы в целом, я вижу, каким удивительным пацифистом он прослыл среди людей моего поколения, жизнь которого прошла под прессом агрессивного советского милитаризма. До сих пор в трудную минуту жизни, когда необходимо опомниться от шквала навалившихся забот, я сажусь и слушаю "Виноградную косточку в теплую землю зарою..." или "Молитву Франсуа Виньона". Мудрость, воспетая поэтом в стихах, помогает мне многое поставить на свои места.
На исходе второго десятилетия совместной жизни наш брак с Наташей стал разваливаться. В нем стали появляться посторонние фигуры, присутствие которых не способствовало укреплению семейных уз. Как всегда процесс распада занимает какое-то время, пока не наступает критическое состояние, меняющее кардинальным образом всю ситуацию. В нашем случае исход оказался трагическим. Уход Наташи из жизни потряс нашу семью, весь большой клан Поддубных и наших многочисленных друзей. Это произошло в тот год, когда наша дочь Алена поступила в Московский университет и стала студенткой геологического факультета.
Выбор Аленой геологической специальности был довольно неожиданным для нас, т.к. на протяжении многих лет у нее проявлялись сугубо гуманитарные наклонности. На геологический факультет она поступила на второй год после окончания школы, первый неудавшийся заход был сделан на филфак. С детства она интересовалась балетным искусством. До сих пор в нашей библиотеке сохранилось большое количество книг по балету, которые мы помогали ей собирать. Она посещала все балетные спектакли в Большом театре. Одно время она даже занималась в специальном танцевальном кружке. Незадолго до окончания школы Алена стала писать маленькие рассказы, один из которых был напечатан в журнале "Пионер". И вдруг все повернулось странным образом. Гуманитарный интерес оказался отодвинутым на задний план, когда в классе появился новый учитель математики. Этот талантливый преподаватель привил ученикам такую любовь к предмету, что многие после получения аттестата зрелости намеревались связать свое будущее с математикой. Какую-то роль в Аленином решении сыграл и наш приятель-геолог Саша Шмидт. Я не знаю, пожалела ли Алена о своем выборе, но мне до сих пор трудно примириться с тем, что ее детское и юношеское увлечение балетным искусством никак не повлияло на выбор ее будущей профессии. На самом деле все сложилось не так уж плохо: в геологической среде Алене встретилась со своим будущим мужем, замечательным парнем - геофизиком Александром Сибирцевым.
Свободное копирование
