Еще в конце 1954 года на руднике N 2, на основном штольневом откаточном горизонте в воскресный выходной день возник подземный пожар. На руднике проводились ремонтные работы на разных горизонтах. При первом же сообщении об аварии я прибыл на рудник вместе с подразделением горноспасателей. Не помню, говорил ли я, что командиром ВГСЧ (Военизированная горно-спасательная часть) уже стал к этому времени горный техник Мотлохов Николай Петрович, ранее работавший со мной на угольном руднике в Майли-Су, затем перешедший на работу в ВГСЧ там же, а затем переведенный к нам, на предприятие N 22. Известно, что руководителем работ по ликвидации аварий на горном производстве должен быть только Главный инженер рудника, все остальные ИТР, независимо от служебного положения, поступают в распоряжение руководителя ликвидации аварии и должны выполнять его распоряжения. Руководитель ликвидации аварии может привлекать их как консультантов, причём все действия вносятся в специальный журнал, где фиксируются все распоряжения и советы. На каждом руднике, в соответствие с "Правилами ..." разрабатывается и утверждается на каждый год "План предупреждения и ликвидации аварий", в котором предусматриваются возможные аварии и действия лиц надзора и работающих при их возникновении, в том числе, пути выхода на поверхность. Рудник N 2 в этот период интенсивно строился, действовала установка центрального проветривания, но ещё не были сооружены необходимые вентиляционные двери и перемычки, другие средства регулирования. Главный инженер рудника Соколов Николай отдаёт распоряжение провести разведку места горения силами ВГСЧ и остановить работу ЦВУ, работающей в нормальном режиме на нагнетание. Такое действие можно выполнить лишь при полной уверенности, что все люди выведены из горных выработок, а на мой вопрос Соколов отвечает, что такого доклада он не имеет. Я рекомендую работу ЦВУ не останавливать, а одновременно с разведкой места пожара направить часть сил ВГСЧ по пути движения задымленной струи воздуха для выяснения наличия людей и оказания в нужном случае им помощи. Соколов согласился с моими рекомендациями, что оказалось в дальнейшем правильным. После того, как стало ясным, что в горных выработках нет людей, и горноспасатели доложили о конкретном месте и масштабе пожара, а горела деревянная крепь. Пожар довольно быстро распространялся в сторону устья штольни, напротив движения вентиляционной струи. Было принято решение об опрокидыванию вентиляционной струи, т.е. запустить ЦВУ на всасывание и огонь должен начать движение в сторону уже выгоревшей части.
После этого, силы ВГСЧ были направлены на дальнюю от устья сторону пожара, откуда уже шла свежая струя воздуха и они должны были тушить огонь водой из водопровода. Через несколько часов пожар был потушен и можно было оценить масштаб урона. Выгорела крепь примерно на участке штольни в 250-300м., естественно, деформировались все металлические трубопроводы (сжатого воздуха, водопровода) , кабели энергоснабжения, контрольные и т.п. Немедленно была назначена комиссия по расследованию причин пожара, членом которой стал и я. По ходу расследования возникали разные версии вплоть до варианта диверсии. Как это бывает в случаях опросов многих свидетелей и тех, что приходят добровольно дать информацию с их точки зрения важную, кто то видел заходящих в штольню посторонних, в районе пожара обнаружили предмет похожий на рукотворный факел, которым можно было зажечь крепь, особенно ту часть, где за затяжку забрасывают всякий мусор, и другие самые невероятные истории. Но серьёзно рассматривались две версии. Это - результат недостаточных мер принятых при производстве и окончанию сварочных работ, проводимых накануне, или короткое замыкание в 6-ти киловольтном силовом электрокабеле, проходящем в этом месте. В пользу последней версии свидетельствовал тот факт, что за одну-две недели до возникновения пожара, электролаборатория проводила плановую проверку состояния сопротивления изоляции высоковольтных кабелей на руднике и прибор зафиксировал некоторую, пониженную от нормы величину сопротивления изоляции этого кабеля. Об этом комиссии сообщил начальник электролаборатории Лебедев. Но отклонение по сопротивлению изоляции кабеля были весьма незначительным и, по мнению многих членов комиссии, в том числе и моего, не могли быть причиной возгорания, ведь нагрузки в воскресный день были во много раз меньшими, чем в рабочий день. Вдруг, меня вызвал директор Данилин К.В. и приказал немедленно выехать в командировку в Ленинабад, чтобы доложить лично Директору Комбината Десятникову Д.Т. о ходе расследования факта пожара. Меня это удивило, но я выполнил команду и утром следующего дня прибыл в Управлении Комбината. Был принят Главным инженером Поповым Александром Александровичем, который меня выслушал и сказал, что Десятников очень занят и принять меня сможет лишь завтра. На следующий день я не был принят Десятниковым. Лишь на третий день он меня как-то невнимательно выслушал, что было и понятно, так как мои данные уже отстали от происходящего на месте и ему, конечно, докладывали по телефону ежедневно Руководители Предприятия.
Я вернулся на Предприятие и здесь неофициально узнал, что был отправлен в Ленинабад по просьбе уполномоченного КГБ, обслуживающего наше Предприятие, якобы потому, что я не принимал версию загорания по причине короткого замыкания в силовом кабеле, стараясь выгородить вину в этом случае Главного энергетика Гизерского Л.А., еврея, по соображениям национальной солидарности!? Я очень обиделся и внутренне переживал, причём, обида была на директора Данилина К.В., не защитившего меня от неоправданных подозрений со стороны "гэбэшника". Да, конечно, Гизерские были среди наших друзей, было бы удивительно, если бы они не были таковыми не только нам, но и всему нашему кругу друзей, тем более, что Лев Гизерский окончил знергофак САИИ в один год с Юлией, хотя был старше возрастом, пройдя фронтовую жизнь. Последствия пожара были довольно быстро ликвидированы. Комиссия, всё-таки, сделала выводы, что причиной возгорания явилось короткое замыкание в высоковольтном силовом кабеле по вине энергослужбы. Я же, и ещё несколько членов комиссии по расследованию обстоятельств пожара, отразили в акте своё, особое мнение о том, что причиной возгорания послужили недоработка необходимых мер при производстве сварочных работ.
Особых наказаний не последовало, все виновные отделались дисциплинарными взысканиями. Главным было то, что происшествие прошло без пострадавших и в последнем сыграло большую роль мой опыт по тушению подземных эндогенных и экзогенных пожаров, приобретённый мною в прежней работе.
Свободное копирование
