Граф А.Г.Строганов

Замечательные личности и события в частной жизни

Граф А.Г.Строганов

Около 40 лет прожил в Одессе русский вельможа и сановник граф Александр Григорьевич Строганов. Сначала в должности генерал-губернатора, потом гласным городской думы (избран был первым городским головою по новому городовому положению, но отказался) и остальное время частным человеком, с новым титулом первого вечного гражданина гор. Одессы.

Человек высокого ума, граф, вместе с тем, отличался странностями и оригинальностью, о которой оставил по себе в Одессе много анекдотов.

Первою оригинальностью можно считать его манеру никому не подавать руки для пожатия. Было ли это вследствие гордости или врожденного отвращения к рукопожатиям, так и осталось невыясненным. По этому случаю многие из высокопоставленных лиц попадались впросак.

Во избежание таких неприятных сцен, граф видя приближение подобного лица, закладывал руки за спину.

Граф терпеть не мог присутствия на своем письменном столе песку, который был в то время в большой моде, для засыпки чернил на бумагах и письмах. Однажды граф распечатал над столом письмо, из которого выпала куча песку. Письмо было от почтмейстера г.К., большого франта, посещавшего все салоны и знакомого с гр.Строгановым. Имея какую-то просьбу к графу, он изложил ее в длинном письме и счел долгом обильно посыпать золотым песком.

Разгневанный граф приказал написать следующий лаконический ответ: «М. г.! Письмо ваше с песком получил». Следует подпись.

Один из мелких чиновников канцелярии генерал-губерн. за какой-то неблаговидный поступок был удален от должности, после чего явился к графу просить о помиловании. Граф выслушал все его оправдания и в ответ задал вопрос: «А где ваша медаль?» После крымской войны не только военные, но и гражданские чины в Одессе получили бронзовую медаль, которую мало кто носил. Сконфуженный чиновник стал оправдываться и опять стал излагать свою просьбу. На все это гр.Строганов еще раз ему сказал: «Где ваша медаль? Ступайте». Этим окончилась аудиенция.

Во время генерал-губернаторства графа Строганова одесские улицы были в самом безобразном виде. Грязь и ухабы на многих улицах препятствовали движению экипажей, особенно в ночное время.

Все жалобы начальству оставались без последствий. Сам граф ложился спать в 9 час, а если иногда и посещал театры, то проезжал по улицам вполне исправным. Тогда придумали напустить на графа одну из одесских львиц, жену австрийского консула Ч-и, к которой и сам граф был неравнодушен.

При первом свидании г-жа Ч-и сказала графу, что наши улицы до того ужасны, что по вечерам опасно выезжать из дому. На это граф прехладнокровно ответил: «Порядочные женщины по ночам сидят дома».

Когда впервые вошел в употребление электрический телеграф, гр.Строганов высказал о нем такое мнение, что нововведение это хорошо только для того, чтобы поздравлять с именинами или уведомлять о благополучных родах; для торговли же он не только не принесет пользы, но, пожалуй, еще и повредит. Как ни оригинально казалось это мнение, однако, оно имело основание. До электрического телеграфа сведения об изменении курсов и цен на хлеб получались из Лондона через 6 дней. Впродолжении этого времени одесская биржа и торговля хлебом действовали спокойно и без перерыва. Когда же электрический телеграф стал приносить эти сведения, иногда фальшивые, не только ежедневно, но и по несколько раз в день, то биржевики и хлеботорговцы сами не знали, как им действовать, и дела ухудшились.

После выхода в отставку, граф Строганов решился навсегда поселиться в Одессе и приобрел на бульваре дом. Избранный в гласные думы, граф исправно посещал заседания и принимал участие в прениях до того либерально, что получил замечание и оставил службу. В думской зале постоянно занимал он одно и тоже кресло рядом с гласным от мещан, малороссом, по фамилии Демченко. Несмотря на то, что Демченко совершенно простой человек, малограмотный, являвшийся в заседания в какой-то сермяге, Строганов часто с ним дружески беседовал. Однажды граф достал из кармана своего табакерку и собирался понюхать, как вдруг Демченко, считая себя уже на дружеской ноге, тоже запустил пальцы в табакерку; граф оттолкнул его руку. «Куда лезешь? Ведь у тебя пальцы в навозе» — сказал Строганов и высыпал ему табак на ладонь. После открытия одесской железной дороги, исходатайствованной генерал-губернатором, графом Коцебу, город Одесса и дворянство Херсонской губернии давали его сиятельству торжественный обед в Биржевой зале. Участвующих было около 500 особ. В числе почетных гостей на обеде присутствовал граф Строганов. После первых тостов один из уважаемых одесских медиков, домашний доктор графа Коцебу, предложил тост за здоровье супруги генерал-губернатора. Граф Строганов, который вообще недолюбливал гр.Коцебу, нашел тост этот несоответственным торжеству и спросил доктора, сидевшего невдалеке: «За какие особые заслуги г-жи Коцебу предложили вы тост?» Сконфуженный доктор ответил, что Коцебу так ее любит. «Мало ли кого он любит; из этого еще ничего не следует».

— Но она такая слабенькая и болезненная, добавил доктор.

— В таком случае посоветуйте ей переменить доктора, это будет лучше; а тосты не помогут ей.

Картина!

Граф Строганов имел также оригинальный взгляд на пожертвования. Прожив в Одессе около 40 лет и получив звание вечного гражданина г.Одессы, и несмотря на большое состояние, он ни при жизни, ни по завещанию не сделал для города никакого пожертвования. В частности он помогал тайком знакомым. Говоря о пожертвованиях вообще, он однажды высказался, что не считал бы себя вправе распоряжаться имуществом, которое принадлежит его наследникам.

В начале пятидесятых годов появился в Одессе, в звании адъютанта корпусного командира графа Остен-Сакена, флотский офицер Е.В.Б-ч. Очень молодой еще человек, хорошо образованный, стройный, красивой наружности, ловкий танцор, он быстро, как говорят французы, распространился в одесском обществе. На его визитных карточках (французских) под фамилией красовалось добавление: «enfant de la mer» (дитя моря). О нем в памяти старых одесситов осталось много анекдотов.

Состоя адъютантом при генерале Остен-Сакене, он всегда сопровождал его в праздничные и торжественные дни в собор. Так как граф Сакен был чрезвычайно набожен и оставался в церкви до конца богослужения, то Б-ч обыкновенно пользовался этим временем, чтобы съездить в карете Сакена к графу Толстому позавтракать. Однажды он заболтался и когда приехал в собор, дверь была уже заперта, и Сакен, как оказалось, уехал домой на извощике в дождь и без шинели, оставшейся в карете. Б-ч в отчаянии вернулся к графу Толстому разсказать о своем горе и спросил, не цветет ли случайно в оранжерее графа белая камелия. Оказалось, что одна такая камелия в полном цвету. Получив прелестный букет, Б-ч полетел к графу Сакену. Жена графа была страстная любительница белых камелий. Когда граф Сакен, встретил Б-ча с строгим видом и собирался его распекать, Б-ч предупредил графа следующими словами: «Ради Бога, простите, граф. Хотелось сделать сюрприз графине привезти ей букет камелий. В городе их не оказалось, и я объездил несколько дач, пока отыскал». Смягченный граф ограничился незначительным выговором.

Вскоре после бомбардировки Одессы происходило освящение исправленной знаменитой Щеголевской батареи. Все суда были украшены флагами. На гавани духовенство, войска и масса публики. Ясная погода и тихое море. Все это представляло великолепную картину. Генерал-губернатор Анненков пожелал иметь эту картину на полотне и, призвав своего адъютанта Б-ча, поручил ему немедленно съездить в город и привезти какого-нибудь художника. Б-ч, не догадываясь в чем дело, исполнил поручение буквально. Первый попавшийся ему на глаза художник был на Екатерининской площади — скульптор и мраморщик Ами, которого Б-ч и доставил Анненкову. Генерал-губернатор долго объяснял художнику свое желание и когда окончил, то Ами доложил, что он не живописец, а скульптор и мраморщик. Анненков с удивлением взглянул на Б-ча и сказал: «В таком случае, сделайте бюст Б-ча».

Был в Одессе знаменитый в свое время трактир-ресторан Алексеева, с оркестрионом, в казенном — теперь Дерибасовском — саду, где здание, принадлежащее университету. В особенности славился он блинами и кулебяками и был rendez vous одесской золотой молодежи. Б-ч тоже частенько туда заглядывал и задолжал большую сумму. Долго Алексеев ждал уплаты, просил, терпел, наконец, не выдержал и поехал к генерал-губернатору жаловаться. В приемной встретил его адъютант Б-ч, постоянно дежуривший.

— Куда?

— Да вот пришел жаловаться на вас его превосходительству.

В это время Анненков вышел в приемную. Узнав Алексеева, он благосклонно кивнул головою и спросил о причине посещения. Но адъютант, опередив Алексеева, подскочил к генералу и доложил, что Алексеев явился к его превосходительству с покорнейшей просьбой сделать честь пожаловать к нему в четверг на блины. «С удовольствием, с удовольствием!» — отвечал Анненков и повернулся к другим просителям. Сконфуженный и озадаченный, Алексеев ретировался. Тогда подбежал к нему Б-ч и, провожая до дверей, сказал: «Вот тебе урок, как на меня жаловаться! Если еще раз вздумаешь жаловаться, то блинами уже не отделаешься — я приглашу генерала со свитою на обед».

Однажды во время торжественного сопровождения из Одессы в Касперовку, Херсон и Николаев всеми чтимой и боготворимой Чудотворной Иконы Касперовской Божией Матери, — слышали, как адъютант Б-ч как-то легкомысленно выразился по поводу торжества. Возвратившись в Одессу, вдруг, без всякой видимой причины, здоровый и молодой человек потерял движение ног. Пролежав несколько месяцев в кровати и дав обет отправиться на поклонение, он выздоровел. После этого события легкомысленный юноша превратился в серьезного человека с религиозным направлением. Впоследствии он написал много сочинений в религиозно-нравственном духе и долго служил старостой Исаакиевского собора в С.-Петербурге; он же подал первый проект Сибирской железной дороги. Бывший адъютант, в генеральском чине, в настоящее время живет и здравствует и обещает достигнуть глубокой старости.